Она строгим взглядом обвила раскрасневшихся от неожиданности студенток, особым вниманием одарив парочку, что, морщась, потирали ушибленные уши и лбы.
У самой стены, прикрытая от взора секретаря худосочной фигурой Алексея сидела на корточках Елена Голдобина и со страдальческим выражением лица, массировала голень.
Мужская часть курса с невозмутимым видом стояла у окна и курила. Лебедевой не наблюдалось.
Секретарь начала говорить о регламенте и очередности, завладев вниманием студентов, и я, воспользовавшись моментом прошел к лестнице, что вела со второго этажа. Желание удовлетворять любопытство сокурсников, я не испытывал, да и вообще устал я что-то, а мне еще в травмпункт ехать.
Татьяна нашлась буквально сразу, как я вышел на лестницу. Девушка заняла стратегически верную позицию на лестничной площадке между первым и вторым этажами. При моем приближении, она спрыгнула с подоконника.
— Рассказывай! — потребовала она. Было видно, что Лебедева очень нервничает, но старается не показывать слабость.
— Нормально всё, разрулил, — успокоил я ее.
— Что разрулил? — не поняла она фразы. — Юров зачем приходил? — не терпеливо спросила она.
— Заняться ему нечем, вот и шляется по чужим защитам, — зло бросил я. А что? У меня тоже нервы.
— Ты сдал? — поинтересовалась Татьяна странным тоном, который я не сразу смог расшифровать, а потом до меня дошло, что девушка не только за свою шкуру переживает. Неожиданно.
— Сдал, — кивнул я, — на четыре.
— Поздравляю, — Татьяна слабо улыбнулась.
— Ты сдашь на пять, — уверил я ее.
Лебедева пожала плечами.
— Про драку что сказали? — напряженно спросила девушка.
— Сказали что драки не было.
— Как не было? — непонимание и удивление отразились на ее лице.
— Говорю же, разрулил.
Сверху послышались голоса и Лебедева замолкла на очередном вопросе.
— Убери руки! Я сама дойду! — возмущался женский голос.
— Леночка, у тебя же нога, — упрашивал мужской.
Я поднял голову и встретился глазами с Голдобиной. Она с гневным видом хромала по направлению ко мне. Следом семенил Леха, нерешительно пытаясь поддерживать девушку под локоть.
— Чапыра, что ты там про меня наговорил?! — начала она с наезда.
— Ты же подслушивала, — приподнял я бровь.
— Да ничего не было слышно, только бухтение и иногда крики этой Меркушевой, — возмущенно посетовала Лена.
— Про тебя никто не спрашивал, — успокоил я ее.
— Что совсем? — не поверила она. — Как-то это странно.
— Ничего странного. У тебя же папа, — и я выразительно посмотрел на потолок.
— Ааа, — протянула Голдобина, успокаиваясь и светлея лицом. — А Юров чего пришел? — все-таки уточнила она, буравя меня подозрительным взглядом.
— Он чисто по мою душу, — вновь успокоил я ее.
— Ааа, — вновь протянула она, — допрыгался значит.






