— Как тебе заголовок: «Беспредел секретаря комсомольского комитета!" или «Простой студент против комсомольского босса», хотя нет, — с сожалением вздохнул я, — такой не напечатают, нельзя комсомол в негативном контексте упоминать. Тогда нейтральный «Травля студента» или политический «Оскал имперализма»
— Причем здесь имперализм? — хмуро спросил Юров.
— Да, не причем, — отмахнулся я от него, — но как звучит! Название статьи должно быть броским, чтобы привлечь читателей. Если не нравится, то предложи свой вариант. Тебе не угодишь, — изобразил я обиду.
— Перестань нести чушь. Никто такую дурь не напечатает, — уверенно заявил Юров.
— Напечатают, не напечатают — что мы сейчас будем с тобой в ромашку играть? На самом деле это не так уж и важно, — усмехнулся я, — здесь важно другое, — заговорщически добавил я.
Юров давил меня тяжелым взглядом и молчал.
— Вот представь себе, заявляюсь я такой несчастный в редакцию газеты, — начал я объяснять, — и начинаю им рассказывать слезливую историю о том, как секретарь комсомольской организации из личной неприязни портит мне жизнь. Сложив руки в молитвенном жесте, умоляю — помогите, разберитесь, на вас вся надежда, — убедившись по озверевшим глазам, что Юров представил, я продолжил. — Как ты думаешь, что они сделают? — не дожидаясь вопроса, ответил. — Они проведут журналистское расследование! А это значит что? Они припрутся в университет и начнут все вынюхивать, выспрашивать, обо мне и о тебе, о нашем с тобой конфликте. Ты, Федя, уверен, что у тебя здесь нет врагов и завистников? Уверен, что они не воспользуются ситуацией, и не попробуют тебя утопить? Ты уверен, что в Обкоме не узнают о расследовании? — проникновенно спросил я его.
— Ну ты и мразь, Чапыра, — до Юрова наконец дошло, что все куда серьезнее, чем ему представлялось изначально, — как же я тебя раньше-то не разглядел? — он рассматривал меня новым взглядом, а я ему скалился в ответ.
— Мразь, — процедил он вновь.
— Так ведь и я в тебе разочарован, Федя, — не остался я в долгу, — думал, ты настоящий комсомолец — порядочный и честный, готовый протянуть товарищу руку помощи в трудную минуту. А по факту ты, Федя, подлец и карьерист, ради самоутверждения портящий жизнь студентам.
Слушая меня, Юров багровел все сильнее и сильнее.
— Да я тебя! — не выдержав прессинга, он схватил меня за грудки. Я не сопротивлялся. Зачем? Своего я уже добился. Комсомольский босс вышел из себя на глазах у народа. Вон сколько студентов на нас пялятся. К вечеру эта информация расползется по всему университету.
Кажется, и он это понял, потому что удара не последовало. Вместо этого, Юров, отцепившись от меня, резко отступил на шаг.






