Это тебе наказание Чапыра, за всё что ты сделал! Будешь знать, как по девкам бегать, — припечатала она и, мазнув по Лебедевой неприязненным взглядом, величественно развернулась и похромала наверх.
— Как сдал-то? — шепнул мне Алексей, я показал ему четыре пальца. Он показал мне один большой и побежал за своей зазнобой, которая уже требовательно его звала.
— Алеша, но помоги мне, куда ты там пропал?
«Это точно, пропал парень», — посочувствовал я ему, а вслух спросил:
— Тань, я пойду. Хорошо?
— Иди, — девушка отвернулась в сторону окна.
И я пошел. Вот только на душе было как-то муторно. Наверно, надо было ненадолго задержаться, наговорить ей чего-то многословного, ободряющего. Поддержать. Или не надо?
Сбежав по ступенькам с крыльца, я заглотнул в себя свежего воздуха, и бодрой походкой направился в сторону общаги. Прежде чем ехать в город, нужно было переодеться, а то переться по жаре в костюме, причем довольно уродливом — двойное мазохистское удовольствие. Мои новые шмотки тоже не эталон высокой моды, но в них хотя бы будет комфортно.
— Чапыра! — услышал я в спину.
Да что же это такое? — посмотрел я в небо.
Меня нагонял товарищ Юров. Пришлось притормозить.
— Если ты думаешь, что я это так оставлю, то ты очень сильно ошибаешься! — этот товарищ начал тоже с наезда.
«Надо было Ленку Юрову передать, а не бедолаге Лехе», — пришла мне идиотская мысль.
— Я тебе такую характеристику напишу, что тебя с ней даже в колхоз не возьмут!
— Пиши, — спокойно ответил я.
— И напишу, — сбавил тон комсомолец, злость в его взгляде поделилась местом с подозрительностью.
— Ну, я пошел? — спросил я, разворачиваясь.
— Куда? — скорее по инерции, чем это было ему действительно интересно, спросил Юров.
— К журналистам, — охотно ответил я.
— Каким журналистам? — комсомолец явно не догонял.
— Начну с местных, а потом может и до Москвы доберусь. Как пойдет, — поделился я с ним своими ближайшими планами.
— Зачем тебе журналисты? — прищурился он.
— Как зачем? — изобразил я удивление. — Сенсация же пропадает!
— Ты сейчас о чем? Не пойму я тебя что-то.
— Объясняю — журналисты любят истории из жизни, в которых простого человека гнобят властьимущие. А у нас с тобой как раз такой случай. Вот им радость-то будет.
— Ты чего несешь, Чапыра? — нахмурился Юров.
— Сенсацию я несу журналистам, говорю же, — закатил я глаза. — Все еще не понимаешь? Ну смотри: есть я — простой, бедный студент, еще и пострадавший в аварии, и есть ты — злобный комсомольский вожак, который меня гнобит. То из университета пытаешься выгнать, то из комсомола, сейчас вон плохой характеристикой угрожаешь. Так что пиши, я ее как доказательство своих слов принесу. — я широко улыбнулся.






