— И заплатите деньги за причиненные мне нравственные и физические страдания. Думаю, пять тысяч рублей будет справедливой платой за все что я для вас сделал и еще сделаю.
— Что сделаешь? — Зудилина зацепилась за последние слова, буквально проглотив уже подготовленную ей гневную тираду, с которой она была готова обрушиться на меня, как только бы я замолчал.
Всё-таки юрист, он и в СССР юрист. Я внимательно и не без интереса наблюдал за сменой выражения на лице женщины.
— Не пишу заявления и не отдаю милиции справку из травмпункта, — озвучил я свои обязательства.
— Ты это точно сделаешь? — недоверчиво уточнила она, все-таки заинтересовавшись моим предложением.
— Конечно сделаю. За пять тысяч рублей, — обаятельно улыбнулся я ей.
И тут на место юриста опять вернулась эмоциональная особа.
— Сколько ты запросил?! Пять тысяч?! Ты что с ума сошел? — негодовала Зудилина. — За что вообще тебе платить?! Это ты виноват в аварии!
— Опять двадцать пять, — пробормотал я.
— Ты сделаешь всё что обещал просто так! Ведь ты комсомолец и советский человек! — начала она кидаться пафосом.
— А что комсомольцев и советских людей можно просто так безнаказанно сбивать? — поинтересовался я скучающим тоном. Этот бесконечный день начал меня утомлять. Я даже не удержался и зевнул, разумеется, прикрыв рот ладонью.
— Но это же подло, — как-то растеряно произнесла она.
— Что подло? Наоборот, я иду ради вас на нарушение закона. Предлагаю обойтись без возбуждения уголовного дела. И что я слышу в ответ? — теперь моя очередь бросаться гневными взглядами. — В общем, Ольга Васильевна, мне надоело насильно спасать вашу свободу. Значит так. Я вам сделал деловое предложение. Вы вправе принять его или отказаться. Время вам на размышления — до десяти утра завтрашнего дня. Именно на этот час я приглашен в отдел для дачи показаний. Судя по вашему виду и профессии сумма для вас подъемная. Так что перестаньте уже истерить и начинайте думать. Вы же юрист, так что должны уметь это делать.
— Это я истерю?! — вычленила она из всего мною сказанного самое незначительное. Я уже начал сомневаться в ее умственных способностях.
— Да как вы смеете, со мной так разговаривать?! — закричала она, привлекая внимание, выгуливающих своих внуков, бабушек. Впрочем, они уже давненько с интересом посматривали в нашу сторону. И гадали, о чем мы тут спорим уже почти час.
— Вы…вы…вы подлец! Вот вы кто! Как вам совесть вообще позволила требовать с меня деньги!
— Так же, как и вам, — парировал я.
— Что?
— Вы что уже забыли, как полчаса назад требовали у меня деньги на ремонт автомобиля, на котором меня сбили? — взъелся я. Эта Зудилина кого угодно выведет из себя.






