Сперва бабка думала, что у нее начались проблемы с памятью, все же за семьдесят уже, но поведение ее соседки с каждым днем становилось все наглее, начались откровенные насмешки над бедной старухой и она выдвинула еще одну версию, что за пропажей вещей стоит именно паскуда-Катька. Лукерья Матвеевна начала проверять свои подозрения, завязывая узелки на нитках, которыми привязывала дверную ручку к гвоздю, вбитому в дверной косяк. От этого начались еще большие проблемы. Узелков всегда не хватало, и она ходила жаловаться участковому, единственному защитнику, который у нее был, так как родного сына уже давно похоронила. И наконец, поняла, что угодила в ловушку, теперь все считали ее сумасшедшей и от нее стало легко избавиться — упрятать в дурку, тем самым лишив комнаты. «Еще до нового года туда уедешь» — накануне пообещала ей в открытую соседка. Прошкина не на шутку испугалась и бросилась за спасением в милицию, но был конец года, и ее отовсюду футболивали.
— Вы пока посидите. Может чаю вам налить? А я заявление от вашего имени напечатаю, вы его потом подпишите.
Но первым делом, я взял с полки комментарии к уголовному кодексу и нашел статью «Истязание».
— Сложно придется, — вздохнул я, не найдя знакомых мне со своего времени слов «причинение психических страданий», и уже предвидя споры с начальством и прокурором, бойко застучал по клавишам. Пробел местного законодательства нужно было устранять.
* * *
— Виктор Сергеевич, товарищ Ильюхин из горпромторга уже второй час ждет в приемной, — поставив на стол начальника заказанную им чашку чая, напомнила Пахоменко секретарь.
— Точно, точно, — вспомнил он, что ему уже об этом товарище докладывали. Но с этими делами, обрушившимися на заместителя начальника Управления торговли области в конце года все из головы вылетает. — Пригласите его, Верочка.
Ильюхина он знал хорошо, тот был главным специалистом одного из отделов горпромторга. Преданный своему начальнику Трушкову человек, выполняющий для него в том числе и деликатные поручения, как правило, денежного плана и, главное, умеющий держать язык за зубами.
В кабинет зашел средней упитанности мужчина, пригладил от волнения волосы и, прокашлявшись, сказал:
— Виктор Сергеевич, я документы от Трушкова на подпись привез. Он должен был вам позвонить насчет них.
— Да, конечно, давайте сюда. Что там у вас? — Пахоменко принял из рук курьера картонную папку, просмотрел документы в ней, сверился с журналами и, убедившись, что все верно, подписал.
— Держите, — вернул он папку, безмолвно ожидающему Ильюхину.
— Благодарю, — вымолвил тот и, вот незадача, выронил папку из рук.
— Прошу прощения, Виктор Сергеевич, — испугался своей неловкости Ильюхин.






