Выехав на Садовое кольцо, он выставил на крышу машины синего «попугая» и полетел по осевой линии.
На тренировочной базе у ворот дежурила охрана из внутренних войск – солдаты срочной службы, недокормленные в юности и теперь худосочные, с длинными, торчащими шеями. Они умели лишь становиться «во фрунт» да исправно козырять начальству. За забором бывшего пионерского лагеря, кроме отдельно выгороженной базы, находилась еще и сержантская полковая школа подразделения внутренних войск. Эти юнцы иногда, как дети, висели на изгороди и мечтательно таращились на бойцов группы Кутасова, когда те тренировались в специальном учебном городке. И все-таки это была самая надежная охрана, поскольку даже высшее руководство внутренних войск не ведало, кого охраняет и чья это тренировочная база.
Кутасов сидел в штабном коттедже вместе с экипированными бойцами, видимо, обсуждали что-то серьезное. Никто не ожидал приезда Арчеладзе, и, захваченные врасплох начальством, невеселые парни и вовсе помрачнели. Кутасов подал команду «смирно», однако полковник отмахнулся позвал жестом капитана в командирскую комнату.
Он не знал, как начать разговор, а получилось само собой.
– Спасибо, Сережа, за службу, – сказал полковник. – Все свободны. Если «пожарник» начнет разбирательство, проверку, ссылайтесь на меня. На все были мои приказы. Нужны письменные – напишу сейчас же своей рукой. В общем, все валите на меня.
– Как на покойника, да? – с некоторым вызовом спросил капитан. – Насколько я понимаю, вы решили умереть?
– Нет, теперь мне умирать нельзя. – Арчеладзе «не заметил» иронии. – Но и вас не могу подставлять… Я с этой ночи ухожу на нелегальное положение. Всё. Я вам теперь не начальник.
– И в наших услугах больше не нуждаетесь? – продолжал нажимать капитан, глядя вызывающе и дерзко. – Да… Мы ждали этого разговора, товарищ генерал. И дождались… Сначала повести за собой, заставить поверить, а потом бросить на произвол судьбы?
– Не могу рисковать вами, – признался полковник.
– А мы что для вас? Пешки? Чурки с глазами? – взъярился Кутасов и побагровел. – Или вы думаете, не ведаем, что творим? Не знаем, с кем имели дело в «Валькирии»?.. Нет, Эдуард Никанорович, теперь поздно! Теперь мы вас будем в спину толкать, чтобы вперед шли!
– Кажется, ты не понял, Сережа, – вздохнул Арчеладзе и вытащил из кармана пакетик со струнами – полный аккорд. – Я объявил личную войну Интернационалу. Меня вынудили это сделать… Эта война тайная, невидимая. На нее с ратью не ходят. Они нас струной, а мы их – стрелой.
– Ну да, конечно! – всплеснул руками капитан. – У наших генералов болит душа за отечество, а у нас, сирых и убогих, – нет.






