Было предчувствие, что они исчезнут, как только покинут вагон. Так оно и случилось. К рассвету поезд притащился в Березники. Женщина взяла на руки дочку и пошла к выходу, опустив глаза. Мамонт выбежал в тамбур и через открытую дверь вагона увидел, как она прошла по перрону, поднялась по ступенькам виадука и, когда достигла его вершины, вдруг истаяла в зареве восходящего солнца.
– Ура! – негромко сказал он, подняв руки.
В Соликамске ему без труда удалось найти попутный транспорт до Чердыни – на лесоскладе станции разгружались лесовозы. Здесь уже не спрашивали денег и брали пассажиров для компании в дороге. От Чердыни он ехал уже на перекладных, от села к селу, и в Нароб добрался лишь к вечеру.
Испытывая волнение, Мамонт побродил по знакомому поселку: с восточной стороны на горизонте стояли горы, и вершины их еще были освещены отблесками зашедшего солнца. Потом он отыскал дом учителя Михаила Николаевича и открыл калитку. Хозяин колол дрова, а его дети носили по одному полену и укладывали в поленницу. Мамонт поздоровался, называя его по имени, но почувствовал, что учитель не узнает его.
– Вы помните меня? – спросил Мамонт.
Михаил Николаевич оперся на топор, приставленный к чурке, глянул из-под рыжих бровей:
– Нет, что-то не припомню…
– Летом был у вас, мед привозил от Петра Григорьевича, – объяснил он. – Я Мамонт, а теперь Странник.
– Извините, не помню, – признался учитель.
Его дети, выстроившись в ряд, с любопытством разглядывали гостя. Было странно, что его не помнили здесь, однако Мамонт допускал и это: за лето пчеловод присылал сюда не одного своего гостя…
– Вы не знаете, где сейчас Ольга? – спросил он.
– Какая Ольга? – насторожился Михаил Николаевич.
– Дочь участкового из Гадьи.
Он пожал плечами, помотал головой:
– К сожалению, нет… У нас свой участковый, а гадьинского не знаю. Простите…
Вежливость учителя делала его неуязвимым, любой вопрос как с гуся вода. Мамонт попрощался и вышел на улицу. За спиной снова застучал топор…
Больше не задерживаясь, Мамонт направился в горы, к Петру Григорьевичу. Драга наверняка знал, где Валькирия, да и расставались они друзьями. Ночная дорога его не смущала, напротив, идти в темноте было безопаснее, хотя в горах бродили и люди генерала Тарасова и Савельева, и, возможно, команды Интернационала из фирмы «Валькирия». В лесу стояла темень, и если бы не золотистый палый лист, отражающий звездное небо, идти бы пришлось на ощупь. Через несколько километров он услышал треск мотоцикла в горах и, когда среди деревьев замелькал свет фар, свернул в сторону. Мотоциклист пронесся мимо на большой скорости, так что ничего не удалось рассмотреть. Мамонт осветил зажигалкой след: протектор был с крупными шипами – такие колеса обычно бывают у спортивных кроссовых мотоциклов.






