– Извини, что среди ночи…
– Ничего, брат, ко мне в любое время захаживают, – отозвался он, вешая ружье на стену. – Сейчас чайком угощу, в печи стоит, поди, не остыл. Или медовушки с устатку выпьешь?
Было непонятно, признал его хранитель Путей – Драга или все это обыкновенное его гостеприимство. Мамонт прибавил света в лампе, снял фуфайку. На столе были разложены книги, открытые на закладках, и несколько кип машинописных рукописей.
– Философией балуюсь, – объяснил пчеловод, доставая чайник. – Разрабатываю одну любопытную теорию… Ты, странник, поди, голодный, так я щей разогрею. Печь горячая, да и щи не совсем стылые.
– Ты что же, не узнаешь меня, Петр Григорьевич? – спросил Мамонт.
– Как не узнаю? Узнаю! – засмеялся он, орудуя ухватом у печи.
Мамонт сел на лавку, вытянул ноги – только сейчас почувствовалась усталость…
– Я исполнил урок Стратига, – сказал он. – Я нашел золото… Но Стратиг задал мне новый: хотел отправить на Азорские острова, Страгой Запада. И я отказался… Он вручил мне посох и отправил Странником.
– А что в наши края-то занесло? – поинтересовался Драга.
– Ищу Валькирию, – признался Мамонт. – Пусть она решит мою судьбу. Что скажет, то и будет.
– Она что, где-то здесь? Валькирия-то? – осторожно спросил он.
Мамонт смешался, не зная, как расценить поведение старика.
– Пришел у тебя спросить, – неуверенно проговорил он.
Драга поставил на стол два знакомых высоких стакана, налил медовухи из темного графина.
– «Летающие тарелки» здесь летают. Снежный человек у меня под окнами ходит… А где Валькирии живут – не знаю.
Мамонт ощутил прилив негодования – старик актерствовал перед ним, как перед изгоем!
– Не валяй дурака, Драга! – звенящим голосом проговорил он. – Я Странник, но я – гой! Я избран Валькирией!
– Да вижу, вижу, что странник, – заохал Петр Григорьевич и коснулся лба Мамонта. – Ты уж не волнуйся, жар у тебя. Эвон голова горит, оттого и несешь околесицу. Выпей-ка медовушки.
Сколько ни всматривался, сколько ни вслушивался Мамонт, не заметил и тени фальши: старик играл безупречно. Мамонта не признавал – Стратиг предупредил, кто он теперь.
Все начиналось сначала…
Мамонт выпил стакан до дна. Петр Григорьевич тут же его наполнил снова.
– Выпей еще да ложись. А утром я тебе травы заварю, с маточным молочком…
От второго стакана на пустой желудок у Мамонта закружилась голова, онемели губы.
– Хорошо, – глухо вымолвил он. – Понимаю, это мне наказание… Но ты же можешь сказать, где Ольга?
– Это какая Ольга? – вскинул лохматые брови старик.
– Врач из гадьинской больницы. Ты ведь не можешь отказаться, что не знаешь ее!
– Я не отказываюсь, – мгновенно согласился Петр Григорьевич. – Что знаю, то знаю. Бывала у меня, больных пользовала…
– Где она?
– Слыхал, будто уехала в город, – охотно объяснил он.






