И будто волосы трепещутся на ветру!
Делая огромные скачки, он мчался вниз, и ноги всякий раз, доставая земли, находили твердую, надежную опору. Сблизившись, они не столкнулись, а как бы одновременно взлетели и медленно опустились на землю, обняв друг друга. Остановилось дыхание, замерло сердце, и прежде чем ожили снова, минуло время…
– Карна, Карна, – зашептал и закричал он. – Я искал тебя, шел к тебе… Валькирия!
Спортивная вязаная шапочка слетела с ее головы, и упали, раскручиваясь, длинные волосы…
– Данила, – вдруг вымолвила она. – Данила-мастер…
Мамонт отпрянул, заглядывая в лицо.
– Я не Данила… Я Мамонт!
Она же с неистовой силой вновь обхватила руками его шею, зашептала безумно:
– Прости меня, прости меня! Я не поверила в сказку! Но ты все равно пришел! Ты спас меня!
Мамонт едва оторвал ее руки: чужое, незнакомое лицо, бордовые коросты на обмороженных щеках, носу, коростные, в простуде, губы, мазки сажи…
– Кто ты? – чего-то страшась, спросил он.
– Не узнал меня? – счастливо засмеялась она, порываясь обнять. – Не узнал? Я опоздала, но пришла!..
– Инга?!
– Это я! – Смех ее тоже показался безумным, на губах выступила кровь. – Ты приходил сюда? Ты ждал меня, Данила?!
– Я не Данила! – закричал Мамонт, встряхивая ее за плечи. – Посмотри же, посмотри! Ну?
Эхо вторило крикам, и над горами клокотал бесконечный звенящий голос:
– Ва! Ва! Ва!..
Инга вдруг шагнула назад, осела в снег, лихорадка била руки.
– Кто же ты?.. Кто?!
Он взял ее за обмороженные, в волдырях, руки, опустился на колени.
– Я прилетел к тебе на вертолете, – стараясь успокоить ее, проговорил Мамонт. – Помнишь? А потом ты полетела со мной и показала мне этот камень…
Она медленно приходила в себя, словно просыпаясь от болезненного, тяжкого сна.
– Где же… Данила? Данила-мастер?
– У Хозяйки Медной горы, – объяснил Мамонт. – Она заточила его в свои чертоги на сто лет. А через сто лет он вернется и придет к камню.
Так просил передать когда-то Страга Севера, зажимая рану на груди…
– Через сто лет. – Ее взгляд остекленел. – Как долго ждать…
– Ты не пришла в назначенный день, и Хозяйка взяла его к себе.
– Мне было трудно поверить, – с болью призналась она. – А поверила… стало поздно.
Мамонту вдруг показалось, что Инга умирает: жизнь тускнела в ее глазах, закрывались веки с опаленными ресницами. Он поднял ее на ноги, встряхнул – безвольно мотнулась голова…
– Инга! Инга!!!
– Га-га-га!.. – словно крик стаи гусей, пронеслось над головами.
– Мы пойдем с тобой искать, слышишь? Мы найдем Данилу-мастера!
– Найдем? – чуть оживилась она. – Ты знаешь дорогу к Хозяйке Медной горы? Знаешь?
– Знаю! – Мамонт поднял ее на руки и понес к костру. – Сейчас темнеет… А завтра мы найдем дорогу!
Огонь был разложен возле заповедного камня, и его пламя высвечивало обветшавший знак жизни.






