— Не подумай, я не курю… — виновато сказала Милана. — Ну, постоянно чтобы — не курю. Сейчас только вот.
— В моём пиджаке посмотри, — крикнул из-за занавеса Лихачёв. — В правом кармане. Только учти, у меня настоящие, не электронные. И крепкие.
Милана виновато глянула на меня, я махнул рукой и сам достал ей сигареты полковника. Как-то не время сейчас было лекции ей читать.
Она порывалась выйти, но я велел ей сесть на стул у двери и курить там. Однажды при мне в Комок вошёл сёрчер с сигаретой, Продавец даже слова ему не сказал. И дым вытягивало мгновенно, здесь сильная вентиляция.
Я подождал, пока Милана справилась с зажигалкой и закурила. Делала она это по-прежнему неумело.
— Вы что-то… посмотрели? — спросил я, стоя рядом.
— Нет ещё. Сейчас Елена смотрит… сердце… — Милана глубоко затянулась. — Давай не об этом, а? Как у тебя дела?
— Нормально. А что не звонила?
— Учёба, — неубедительно сказала Милана. — Дел по горло, да… — И тут же, испортив даже эту отмазку, спросила: — Как у вас с Дариной, всё в порядке?
— Хорошо, — сказал я.
Повисло неловкое молчание.
— Вы на меня не обращайте внимания, — сладким голоском сказала Наська. — Я всё понимаю, это взрослые отношения.
Милана вымученно рассмеялась.
— А ты как, непоседа?
— Расту, — подумав, сказала Наська. — Думаю о жизни. Решила начать писать стихи.
— Умница, — одобрила Милана.
И тут из-за занавеса вышел Лихачёв.
Сказать, что у него был озадаченный вид — мало. Он был растерян и, кажется, даже слегка испуган.
— Что такое? — дёрнулся я.
— Максим, такое дело… — Лихачёв скривился. — Эта… Татьяна… не человек.
Он, крякнув, перебрался через стойку. Подошёл, забрал у Миланы свои сигареты, тоже закурил.
— На вид обычная женщина, — сказала Милана осторожно. — Даже красивая женщина.
— Ну да… И документы у неё нормальные, и в сумочке ничего подозрительного. Елена говорит, что сердце нечеловеческое. Там две дополнительные камеры.
— Шестикамерное? — удивилась Милана.
— Три предсердия, три желудочка. Дополнительная вена и артерия, кажется, идут прямо к мозгу. Мы ещё глянули быстро мышцы — Елена говорит, что такого вообще в природе не бывает. Какой-то особый тип мышечной ткани, надо смотреть под микроскопом, но… В общем… там у неё словно всё улучшено. Понимаете?
— Она Прежняя, — сказал я, холодея.
— Да, — кивнул Лихачёв. — Я это допускал. Но не думал, что они так отличаются внутри.
— Я готова помогать, — решила Милана, покрутила головой, ища куда бросить окурок. — Если так, то я готова. Я как-то сразу перестала её жалеть!
— Подожди, надо понять, что делать, — сказал Лихачёв. — Убитый Продавец — уже плохо. Но его соплеменники хотя бы разрешили вести следствие и проводить вскрытие! А тут — убитый Прежний. Я не знаю, что делать.
— Официально их как бы нет, — заметил я.






