— Ну так я тебя огорчу, мы пока только залезли, а дальше придётся нырять.
Я кивнул. Я тоже считал, что бесплатный сыр либо в мышеловке, либо в клюве у самоуверенной вороны.
Наська, притихшая и явно расстроенная, стояла в стороне. А Милана была вообще сама не своя. Я подошёл к ней, глянул вопросительно.
— Можно, я к тебе прислонюсь? — спросила она.
— Можно, — пробормотал я.
Милана прислонилась. Буквально. Упёрлась лбом в лоб, закрыла глаза и тихонько заныла.
— Ты чего? — растерялся я.
— Мне страшно! — на миг перестав ныть, сказала она. — Этот гад на меня посмотрел, что-то сказал, и я вдруг подумала, что он славный! Что его надо пожалеть! Обнять!
— Это он просто так говорит, — мрачно сказала Наська. — Убедительно. На Изменённых не действует. И люди некоторые так умеют, он просто очень долго тренировался.
— Наська, можно, Максим меня обнимет? — попросила Милана. — Ну просто так, как друга?
— Мне-то что, — буркнула Наська. — Я Дарине не скажу, если ты об этом, обнимайтесь…
Она вдруг сорвалась с места, в своей реактивной манере перемахнула через прилавок и уткнулась в живот Елене. Та обняла куколку, потом укоризненно посмотрела на меня.
Я вздохнул и обнял Милану.
Очень деликатно.
Даже деликатнее, чем хотелось бы.
— А меня и обнять некому, — сказал Лихачёв. Сел на стул, достал сигареты, закурил. — Придётся переживать в одиночестве.
— Я сейчас приду и обниму, — пообещала Наська. — Только докурите свою гадость сначала.
Обнимая Милану, я думал, что у нас, в общем-то, славная команда. Хоть и странная, и пока не вся в сборе.
Но мы друг друга понимали.
— На твоего гостя больше рассчитывать не стоит? — спросил Лихачёв. — Я о Высшем.
— Нет, — я покачал головой. — Нет. Мне кажется, он насовсем ушёл. Что-то они ещё с этим… Ваней… обсудили, и он ушёл. Надеюсь, велел нас не трогать.
Милана осторожно высвободилась из моих рук. Подошла к Лихачёву, тот молча дал ей сигарету.
— Он ведь во мне тоже был, — сказала она. — Я потом уже поняла, когда вспоминала.
— И что делал? — заинтересовался Лихачёв.
После финальной схватки в Гнезде я всё им рассказал. Ну, то, что запомнил. Как во мне вдруг пробудилась чужая, безмерная сила. Пришёл бог из машины — и всё исправил.
Я каждый день это вспоминаю, если честно. Как мир застыл, а я шёл к Прежнему, по пути приказав умереть чистильщику и погасив огонь, как выдернул Ивана из той странной неуязвимости, в которой он находился…
И ведь никаких эмоций не было. Так, лёгкое раздражение от того, что нарушаются правила.
— Он как бы ничего не делал, — сказала Милана. — Ну, почти. Только я временами словно по-другому начинала смотреть на мир. Очень спокойно, как на мультик. Он не добрый, нет.
— Высший был правильным, — кивнул я. — В компьютерных играх таких называют «законопослушные нейтральные».






