ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Часть стеклянной перегородки скользнула в сторону. Герц шагнул. Здесь был свежайший прохладный воздух, как в сосновом лесу, а влажность явно приближалась к ста процентам. В ближайшей к себе кровати Савелий увидел ребенка. Мальчика. Голого, лежащего на боку. Ребенок спал. Он был обыкновенный, пухлый. Может быть, годовалый. Или даже младше. Пальчики на одной руке слегка шевелились. Он сопел и иногда шевелил бровями – ему что-то снилось. Его кожа имела оливково-бронзовый оттенок. Стебли за окном изменили положение, приоткрылся просвет, ударило предзимнее солнце, густо-желтое, – в его лучах младенец стал просто зеленым. Он был зеленый, как сосновая хвоя. Как березовый лист. Савелий наклонился, чтобы рассмотреть внимательнее, и ему показалось, что зрение обманывает его, а когда он понял, что не ошибся, – пол стал плавно уходить из-под ног. Чьи-то руки удержали его, подхватили за плечи, за поясницу. Очнулся он в коридоре, сидящим на кушетке. Мрачный Годунов совал ему в зубы стакан с водой. Вода лилась по подбородку и дальше вниз, на грудь, на рубаху. Голос доктора доносился, словно сквозь вату. – Мы называем их «зеленые дети». Сейчас тут у нас тридцать малышей. Самому старшему – четырнадцать месяцев. Это очень необычные дети. Мы знаем о них очень мало. Говоря простым языком, они наполовину – люди, наполовину – растения. Годунов увидел, что Савелий уже владеет собой, немедленно вручил ему полупустой стакан и выпрямился: – Дайте угадаю. Они ничего не едят? Доктор кивнул: – Даже материнское молоко. – Но много пьют. – Очень много, – кивнул Смирнов. – Они набирают вес как люди – примерно семьсот граммов в месяц за первые полгода жизни. При этом употребляют воду как растения: на один грамм сухого веса – примерно пятьсот граммов воды. То есть каждый ребенок в сутки выпивает около двенадцати литров. Физиологически младенцы вполне здоровы. Органы чувств, нервные реакции – все в полнейшем порядке. Но они не мочатся и не испражняются – всю воду испаряют через кожу. Они дышат как люди, зато их кожа, как у всякого растения, поглощает углекислый газ, освобождая кислород. Здесь у нас нет кондиционеров, но всегда свежо и влажно. Эти младенцы – уникальные существа. Они не желают смотреть, слышать, обонять и реагировать. Их глаза обычно закрыты, даже если они бодрствуют. Ни один ни разу не заболел. У них нет диатеза, аллергии, кожных раздражений. Они умеют ползать, кричать и плакать, но в состоянии покоя никуда не ползут и не кричат… – Только растут, – произнес Годунов. – Да, – подтвердил Смирнов. – Растут. – Тянутся к свету прозрачному, – пробормотал Савелий и глубоко вдохнул носом. – Заткнись, – прошептал Гарри Годунов. – Послушайте, доктор, а ведь это катастрофа. – Может быть.