ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проблема голода решена. Америка в жопе, Россия банкует. Таблетки счастья распределяются по всей планете прямо из кабинета нашего любимого премьер-министра… – Не надо думать о премьер-министре слишком плохо, – вежливо перебил Смирнов. – Но вот его окружение… Многие уже возомнили себя спасителями цивилизации. И тут все рушится, появляются зеленые человечки… Несколько десятков новорожденных детишек с зеленой кожей ставят крест на планах мирового господства. – Доктор хмыкнул. – В общем, в какой-то момент мне показалось, что я – покойник. Пришлось задействовать все свои связи. И даже обратиться к помощи «друзей». – Доктор сделался суров. – Да, да. У меня есть «друзья». Но даже они не смогли бы мне помочь. Помог случай. У одного из самых рьяных сторонников промышленного экспорта мякоти, влиятельнейшего человека, высокопоставленного чиновника, вдруг родилось зеленое дитя… Остальное вы видите сами. Теперь мы сидим тихо. Изучаем новый феномен. Дети поделены на группы и растут в условиях разной освещенности. Нам уже понятно, что пациенты прекрасно крепнут и набирают вес под прямыми лучами. А в тени, как здесь, на сороковом этаже, – развиваются медленно. Я бы сказал, чахнут… – Простите, – подал голос Герц, – я могу отсюда выйти? Смирнов мгновенно кивнул: – Конечно. Давайте вернемся в кабинет. Я найду нашатырь… – Доктор, – тоскливо протянул Гарри Годунов, – насчет нашатыря… У вас есть водка? – Я вас предупреждал, – вздохнул Смирнов. – Эх вы. Литераторы. Есть водка, есть. Еще б у меня водки не было… Герц надеялся, что в кабинете ему станет легче, однако ошибся. Нашатырь не слишком помог. С тоской и завистью Савелий смотрел, как Гарри Годунов деловито опрокидывает в себя прозрачный алкоголь. Смирнов, приведя в сознание одного гостя и налив второму, не стал садиться на свой миниатюрный табурет. Было видно, что он ждет, когда визитеры очистят помещение. – Да, – произнес Годунов, моргая слезящимися глазами. – И что теперь будет? – Не знаю, – ответил доктор. – Могу сказать одно: закон, запрещающий поедание мякоти, много лет не действовал, но скоро начнет действовать. Более того, его ужесточат. Правительство готовит решительные меры. Обращение премьера к нации – дело ближайших дней. Людям нельзя есть очищенную траву. Употребление очищенной и концентрированной мякоти приводит во втором поколении к серьезной мутации. К необратимым изменениям в человеческих тканях и полному разрушению личности. Скоро начнутся повальные аресты и показательные процессы. Травоядным пришел конец. Люмпенов и прочих так называемых бледных граждан это коснется в меньшей степени, но состоятельная публика, употребляющая высокие степени возгонки, попадет под репрессии.