ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждого заставят сдать кровь, сделают анализ, поставят на учет… Травоедение объявят опасной болезнью. Речь может пойти об эпидемии. Зеленые дети продолжают прибывать. Мы едва справляемся… – С детьми? Доктор горько усмехнулся: – При чем тут дети? С родителями. С матерями. Матери бьются в истерике. Были попытки суицида. Годунов помолчал и спросил: – Как вы живете со всем этим? – Неправильный вопрос, – хладнокровно возразил Смирнов. – Я, знаете ли, свое отжил. Повидал всякое. Между прочим, я не намного младше Миши Пушкова-Рыльцева. С вашей точки зрения, мы с ним почти ровесники. Правильнее будет спросить, как ВЫ будете жить со всем этим. – Надо ехать, – хрипло произнес Савелий и заставил себя встать. – Я не должен был вам ничего показывать, – сказал доктор. Гарри Годунов цинично подмигнул: – А мы ничего не видели. Мы поговорили насчет исчезновения старика. Пять минут. Потом вы нас выпроводили. Жаль, что вы ничего не знаете о судьбе Михаила Евграфовича. Доктор кашлянул. – Может быть, – негромко произнес он, – вам следует проверить последние рейсы на Луну. Дешевые туры, эконом-класс. – Бинго, – сверкнув глазами, выдохнул Годунов. – Я обязан был догадаться. Что скажешь, Герц? – К черту, – ответил Савелий. – Мне уже наплевать. Пора ехать, Гарри. Я должен ехать. Срочно. – Ты никому ничего не должен, – спокойно заметил Годунов. – Но я тебя понимаю. Поедем. 7 – Ты жрала? Жрала или нет? – Не кричи. – Говори!!! – заорал Савелий. – Да. Но ведь и ты тоже… – Замолчи! Варвара подняла к нему опухшее от слез лицо. – Не кричи. Пожалуйста. – Какой номер?! – Что? – Какую возгонку? – Шестую, – обреченно пробормотала Варвара. – Или седьмую. Пятую, девятую, восьмую… Не помню. Она сидела, обхватив руками колени, подсвеченная рубиновым и золотистым. Свет шел снаружи: за огромным окном спальни висела в вечернем небе огромная трехмерная инсталляция, облачная сфера с рекламой воды «Байкал-дабл-эктра-премиум». Плясали, дрожали, мигали циклопические буквы: ПОБЕДИ СУДЬБУ. ПОБЕДИ ВСЕХ. ПОБЕДИ ЖАЖДУ. – Вспоминай, – произнес Савелий. – Пожалуйста. Какой номер? Пятый? Или все-таки шестой? – Какой был, такой и брала. – Где брала? – Это не имеет значения. – Говори, где?! Где брала?! – Послушай, зачем… – Говори!!! – У Маши. – А где брала Маша? – Не знаю. – Зато я знаю. У Маши есть «друг». И ты покупала мякоть у «друга» Маши. Угадал? – Да, – сказала Варвара. Савелий задрожал и прохрипел: – Отлично. Можно было и не спрашивать. Я уничтожу эту суку. И ее «друга». – Прекрати! – выкрикнула Варвара, вдруг вскакивая с постели. Савелий отпрянул и едва не опрокинул стул. Минуту назад он хотел разбить этот стул об стену – удержался с трудом. Варвара, неприятно скривившись, толкнула его в грудь.