Первое время я была лишь тенью, ходила по пятам, стараясь не мешать, но впитывая каждое слово, каждое движение. Он мог часами рассказывать о скрипке Страдивари, о ее идеальных изгибах, о секрете лака, о душе, что жила в старинном дереве, как в сосуде. И я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как мир вокруг сужается до одной точки: его завораживающего голоса, изящных рук, кипящей страсти. Мне казалось, я никогда не встречала человека, так беззаветно влюбленного в свою работу. Голос Мастера менялся, когда он нашёптывал успокаивающие слова сломанному предмету. Руки ласкали, прикасаясь к антикварной вещице. Он был словно алхимик, способный превращать прах в золото. Мои же собственные, пока ещё не окрепшие знания казались ничтожными по сравнению с его мудростью. Однажды, когда я аккуратно сортировала старые винтики и шестерёнки, он обратил на меня внимание. Он работал над сложнейшим механическим театром, привезённым из далекого Парижа, и какой-то крошечный, почти невидимый элемент не давал ему покоя. — Вера, — низкий бархатный баритон заставил меня трепетать. — Подойди сюда. Что ты видишь? Я подошла, сердце колотилось где-то в горле. На столе лежал миниатюрный, невероятно сложный механизм, больше похожий на ювелирное украшение, чем на часть куклы. — Я... я вижу, Маэстро, что эта пружина… она чуть ослаблена. И возможно, угол крепления одной из тяг смещён на долю миллиметра. Это вызывает небольшой люфт, который нарушает синхронность, — я указала на едва заметные детали, почти не видимые. Он склонился, прищурился, а затем медленно выпрямился. На его лице появилась едва заметная, но очень тёплая улыбка. — Браво, Вера. У тебя удивительный глаз. И слух, не сомневаюсь, тоже. Никто другой не смог бы заметить в тебе твой дар… Маэстро? Ты считаешь, что я… В тот момент я почувствовала себя на вершине мира. Похвала моего кумира была дороже всех наград. Он словно открыл для меня дверь в свой мир, признал во мне равную, пусть и юную душу. И даже то, что я выдала свое обожание с головой, меня не смущало – где я, а где он! Да, это признание. Но этот человек и без меня знает, что он лучший. С того дня всё изменилось. Он разрешил называть себя по имени, и я таяла от такого снисхождения. Виктор стал моим наставником не только на бумаге, но и по сути. Я проводила в мастерской дни и ночи, забывая о еде и сне.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





