ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои паль­цы все­гда зна­ли боль­ше, чем мой ра­зум. Ещё до то­го, как я на­учи­лась чи­тать но­ты, я мог­ла на слух опре­де­лить фаль­ши­вую стру­ну на ста­ром ба­буш­ки­ном пи­а­ни­но, а звук за­еда­ю­ще­го ме­ха­низ­ма ча­сов вы­зы­вал во мне по­чти фи­зи­че­скую боль. Не­уди­ви­тель­но, что я, де­воч­ка, вы­рос­шая сре­ди ше­сте­рё­нок и ка­мер­то­нов, вы­бра­ла путь ре­став­ра­то­ра. Я не про­сто чи­ни­ла сло­ман­ное, я вды­ха­ла жизнь в умолк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что на­ше «об­щее де­ло» и есть смысл на­шей жиз­ни. Что де­ти это удел дру­гих, тех, кто не об­ла­да­ет та­ким вы­со­ким при­зва­ни­ем, как мы. Моё же­ла­ние по­сте­пен­но за­тих­ло, рас­тво­рив­шись в за­па­хах ста­рой дре­ве­си­ны и ла­ка, в бес­ко­неч­ном кру­го­во­ро­те ре­став­ра­ци­он­ных про­ек­тов. Так про­шло еще по­чти два­дцать лет. Я пе­ре­шаг­ну­ла со­ро­ка­лет­ний ру­беж, по­том и со­рок пять. Мор­щин­ки у глаз ста­ли глуб­же, се­реб­ря­ные ни­ти по­яви­лись в во­ло­сах. Он то­же из­ме­нил­ся, но по-дру­го­му. Его уве­рен­ность в се­бе ста­ла еще бо­лее вы­ра­жен­ной, его го­лос – еще бо­лее власт­ным. Он все ча­ще уез­жал на вы­став­ки, на аук­ци­о­ны, на встре­чи, и я оста­ва­лась од­на в ма­стер­ской, по­гру­жен­ная в свою ра­бо­ту. Его от­сут­ствие ста­ло при­выч­ным. Я да­же на­хо­ди­ла в нем некое спо­кой­ствие – ни­кто не сто­ял над ду­шой, ни­кто не «на­хва­ли­вал», ни­кто не тре­бо­вал от­че­та о про­де­лан­ной ра­бо­те. Я про­сто ра­бо­та­ла, без­молв­но, вдох­но­вен­но. А по­том все рух­ну­ло. Не сра­зу, нет. Это бы­ло по­хо­же на то, как тре­щи­на в ста­рин­ном фар­фо­ре, сна­ча­ла по­чти неза­мет­ная, мед­лен­но, день за днем, рас­про­стра­ня­ет­ся, по­ка не раз­ру­шит всю це­лост­ность. Сна­ча­ла это бы­ли ме­ло­чи: за­бы­тые звон­ки, стран­ные от­го­вор­ки, неожи­дан­ные за­держ­ки на «очень важ­ной встре­че». Он стал ча­ще про­ве­рять мой те­ле­фон, но свой все­гда дер­жал при се­бе. Я спи­сы­ва­ла это на его уста­лость, на стресс от бес­ко­неч­ных сде­лок. До тех пор, по­ка не на­шла это… Ма­лень­кий, но очень ха­рак­тер­ный шел­ко­вый пла­ток, пах­ну­щий лег­ки­ми цит­ру­со­вы­ми ду­ха­ми, ко­то­рые бы­ли со­всем не в мо­ем вку­се. Он ле­жал на на­шей кро­ва­ти, слов­но на­сме­ха­ясь. Моё серд­це сжа­лось, пре­вра­тив­шись в ле­дя­ной ко­мок. Я все­гда счи­та­ла се­бя силь­ной, ра­ци­о­наль­ной, спо­соб­ной спра­вить­ся с лю­бой про­бле­мой. Но к это­му я не бы­ла го­то­ва. — Вик­тор, — мой го­лос был чу­жим, дро­жа­щим, ко­гда он вер­нул­ся до­мой. — Чей это пла­ток? Он по­смот­рел на ме­ня, по­том на пла­ток. В его гла­зах мельк­ну­ло что-то по­хо­жее на до­са­ду, но не ви­ну. — Ах, этот… — он мах­нул ру­кой. — Ка­кая-то сту­дент­ка за­бы­ла. При­хо­ди­ла по по­во­ду дис­сер­та­ции. Не бе­ри в го­ло­ву. Но я не мог­ла не брать в го­ло­ву. В его го­ло­се не бы­ло при­выч­ной лжи, толь­ко раз­дра­же­ние от то­го, что я за­да­ла этот во­прос. Это бы­ло ху­же лжи. — Ка­кая сту­дент­ка? — на­ста­и­ва­ла я, и вдруг все ча­сти го­ло­во­лом­ки на­ча­ли скла­ды­вать­ся в ужас­ную кар­ти­ну. Мо­ло­дые ас­пи­рант­ки, о ко­то­рых он ино­гда вскользь упо­ми­нал. Его но­вые, бле­стя­щие ко­стю­мы. Уве­ли­че­ние ко­ман­ди­ро­вок.