ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои паль­цы все­гда зна­ли боль­ше, чем мой ра­зум. Ещё до то­го, как я на­учи­лась чи­тать но­ты, я мог­ла на слух опре­де­лить фаль­ши­вую стру­ну на ста­ром ба­буш­ки­ном пи­а­ни­но, а звук за­еда­ю­ще­го ме­ха­низ­ма ча­сов вы­зы­вал во мне по­чти фи­зи­че­скую боль. Не­уди­ви­тель­но, что я, де­воч­ка, вы­рос­шая сре­ди ше­сте­рё­нок и ка­мер­то­нов, вы­бра­ла путь ре­став­ра­то­ра. Я не про­сто чи­ни­ла сло­ман­ное, я вды­ха­ла жизнь в умолк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В его го­лу­бых, пол­ных от­ча­я­ния гла­зах плес­ка­лась непод­дель­ная тре­во­га. Он сжи­мал в ру­ке мок­рую тряп­ку, ко­то­рой толь­ко что при­во­дил ме­ня в чув­ство. — Фэй­те­лин… Сла­ва бо­гу, — он рух­нул на ко­ле­ни ря­дом с ле­жан­кой, об­хва­тил ме­ня, при­жи­мая к се­бе с та­кой си­лой, что хруст­ну­ли ко­сти. Его те­ло дро­жа­ло. Он уткнул­ся ли­цом мне в жи­вот и про­дол­жил сбив­чи­во, с над­ры­вом: — Не ухо­ди… не остав­ляй ме­ня од­но­го… Я ду­мал, ты сно­ва… Фэй­те­лин, про­шу те­бя, не уми­рай… Страх в го­ло­се был та­ким ося­за­е­мым, та­ким ис­крен­ним, что на мгно­ве­ние вы­тес­нил мой соб­ствен­ный. Я неук­лю­же про­ве­ла по его спине. В этот мо­мент не бы­ло ни сек­ре­те­ров, ни му­зея, ни про­шлой жиз­ни. Был толь­ко этот от­ча­яв­ший­ся че­ло­век и я, за­пер­тая в чу­жом те­ле. Окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но я сми­ри­лась: это не сон. Это не при­ступ безу­мия, а ре­аль­ность. Дур­но пах­ну­щая, хо­лод­ная, без­на­деж­ная, но те­перь уже точ­но моя един­ствен­ная ре­аль­ность. Па­ни­ка — пло­хой со­вет­чик. Сей­час мне нуж­ны бы­ли не кри­ки и ис­те­ри­ки, а от­ве­ты. И этот ис­пу­ган­ный юно­ша был мо­им един­ствен­ным ис­точ­ни­ком ин­фор­ма­ции. — Фре­де­рик… — мой го­лос про­зву­чал сла­бо, с незна­ко­мой хри­пот­цой. — Я здесь. Я не ухо­жу. Он под­нял го­ло­ву, вгля­ды­ва­ясь в мое ли­цо. — Ты пом­нишь ме­ня? Я мед­лен­но кив­ну­ла. Это бы­ла са­мая без­опас­ная ложь. — Я пом­ню те­бя, — про­шеп­та­ла я. — А вот… всё осталь­ное… как в ту­мане. Слов­но гу­стая пе­ле­на. На­вер­ное, это по­след­ствия бо­лез­ни, — я от­ве­ча­ла и ка­кой-то от­да­лен­ной ча­стью со­зна­ния по­ни­ма­ла, что во­прос с мо­им непо­ни­ма­ни­ем про­ис­хо­дя­ще­го уже ре­шил­ся: я те­ря­ла па­мять. Вер­нее, не я, а эта Фэй­те­лин… Зна­чит, бу­дет ку­да про­ще за­да­вать во­про­сы. На его ли­це от­ра­зи­лось удив­ле­ние. Он вгля­ды­вал­ся в ме­ня так при­сталь­но, буд­то пы­тал­ся про­честь в мо­их чер­тах что-то но­вое, че­го не бы­ло там рань­ше. Он изу­чал мои гла­за — те­перь я зна­ла, что они ка­рие, цве­та креп­ко­го ко­нья­ка, слов­но ис­кал в их глу­бине от­вет. Мо­жет, он за­ме­тил, что взгляд незна­ком­ки из зер­ка­ла стал дру­гим? Бо­лее осмыс­лен­ным, бо­лее… взрос­лым? — Ту­ман… — по­вто­рил он за­дум­чи­во. — Мо­жет, это и к луч­ше­му, — муж по­мог мне сесть, за­бот­ли­во под­ло­жив под спи­ну ка­кой-то свёр­ток. Я огля­де­лась. В ком­на­те ста­ло за­мет­но теп­лее. В ма­лень­кой пе­чур­ке пля­са­ли язы­ки пла­ме­ни, от­бра­сы­вая на сте­ны дро­жа­щие те­ни. В воз­ду­хе ви­тал сла­бый за­пах ка­кой-то ва­рё­ной кру­пы. Он по­за­бо­тил­ся обо мне, по­ка я бы­ла без со­зна­ния.