Чай и шоколад, а еще бутерброд со сливочным маслом и тоненьким, почти прозрачным ломтиком сыра! Во рту, до этого сухом и шершавом, как наждачная бумага, вдруг появилась слюна. Нужно хоть что-то съесть. Фредерик с облегчением выдохнул, его лицо немного разгладилось. — Конечно, конечно. Я сейчас заварю тебе ромашковый чай. Врач говорил, он помогает. Он суетился, гремел какой-то посудой у печки, а я опустилась на край лежанки, пытаясь унять дрожь во всём теле. Мне нужно было собрать информацию. Кто я? Где я? Что это за мир, где по улицам ездят кареты, а в мастерских чинят заводных птичек? Я открыла рот, чтобы задать самый простой, самый невинный вопрос, как вдруг… Резкий, оглушительный стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть. Это был не вежливый стук гостя, а властные, требовательные удары, от которых тонкая деревянная дверь содрогнулась. Я увидела, как Фредерик замер. Вся краска мгновенно схлынула с его лица, оставив мертвенную бледность. Его светлые глаза потемнели от страха, который он даже не пытался скрыть. Он был похож на загнанного в угол зверя. Стук повторился ещё громче, настойчивее. — Фредерик! Открывай, я знаю, что ты там, ленивый паршивец! Голос за дверью был громким, грубым, с неприятной хрипотцой. Фредерик медленно, как во сне, пошёл к двери. Его плечи поникли, вся его фигура выражала принятие неизбежного. Он повернул ключ. На пороге стоял человек, который, казалось, заполнял собой весь дверной проём. Грузный, с выпирающим животом, обтянутым дорогим, но заляпанным жирными пятнами жилетом. Лицо красное, мясистое, с маленькими, глубоко посаженными глазками, тут же впившимися во Фредерика. А затем взгляд метнулся в мою сторону с выражением презрения, оценивающе. — Мистер Хоббс… — Фредерик растянул губы в улыбке, но доброй она не вышла. — Я же говорил вам, что завтра! — Говорил он! — рявкнул Хоббс, переступая порог. Комната тут же стала ещё меньше. — Сроки вышли вчера, мастер. Деньги. Или шкатулка. Спина Фредерика напряглась. Я поняла, что он в замешательстве. — Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть. Механизм оказался сложнее, чем я думал… жена болеет… — Твои проблемы меня не волнуют! — отрезал кредитор, его взгляд упал на рабочий стол. — Лорд Эшворт ждёт свою игрушку. Он платит мне, а я плачу тебе. Но раз ты не выполняешь свою часть, то и часть денег, что получил, верни! А долг твой никуда не делся.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





