ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои паль­цы все­гда зна­ли боль­ше, чем мой ра­зум. Ещё до то­го, как я на­учи­лась чи­тать но­ты, я мог­ла на слух опре­де­лить фаль­ши­вую стру­ну на ста­ром ба­буш­ки­ном пи­а­ни­но, а звук за­еда­ю­ще­го ме­ха­низ­ма ча­сов вы­зы­вал во мне по­чти фи­зи­че­скую боль. Не­уди­ви­тель­но, что я, де­воч­ка, вы­рос­шая сре­ди ше­сте­рё­нок и ка­мер­то­нов, вы­бра­ла путь ре­став­ра­то­ра. Я не про­сто чи­ни­ла сло­ман­ное, я вды­ха­ла жизнь в умолк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Где она? Фре­де­рик по­кор­но ука­зал на угол сто­ла. Там, на­кры­тая бар­хат­ной тря­пи­цей, ря­дом с птич­кой сто­я­ла ка­кая-то ко­роб­ка. Хоббс гру­бо сдёр­нул ткань. Да­же в мо­ем со­сто­я­нии я неволь­но за­та­и­ла ды­ха­ние. Это бы­ла не ко­роб­ка, а шка­тул­ка в ви­де неболь­шой клет­ки, в ко­то­рую и тре­бо­ва­лось уса­дить ту са­мую птич­ку. Насто­я­щее про­из­ве­де­ние ис­кус­ства из бе­ре­зы с ин­кру­ста­ци­ей пер­ла­мут­ра и се­реб­ра, изоб­ра­жав­шей пас­то­раль­ную сце­ну. Ра­бо­та бы­ла тон­чай­шей. Но я, ре­став­ра­тор с два­дца­ти­лет­ним ста­жем, ви­де­ла то, что, ви­ди­мо, ускольз­ну­ло от Фре­де­ри­ка. Де­ло бы­ло не толь­ко в ме­ха­низ­ме. Верх­няя крыш­ка бы­ла ед­ва за­мет­но, на до­ли мил­ли­мет­ра де­фор­ми­ро­ва­на. Ве­ро­ят­но, от сы­ро­сти. Из-за это­го кро­шеч­но­го изъ­я­на весь слож­ней­ший ме­ха­низм внут­ри не мог ра­бо­тать сла­жен­но. Зуб­цы не вхо­ди­ли в па­зы, ры­чаж­ки цеп­ля­лись друг за дру­га. Бес­по­лез­но бы­ло чи­нить ше­сте­рен­ки, не ис­пра­вив ос­но­ву. — Она не го­то­ва, — про­це­дил Хоббс, брезг­ли­во ткнув в шка­тул­ку паль­цем. — Я по­чти… Я по­чти на­шёл при­чи­ну, — сры­ва­ю­щим­ся на ры­ча­ние го­ло­сом от­ве­тил Фре­де­рик. Та­кой тон ме­ня по­ра­зил: ведь со мной он го­во­рил так неж­но, так тер­пе­ли­во и лас­ко­во! — Слу­шай ме­ня вни­ма­тель­но, ма­стер, — Хоббс шаг­нул к нему вплот­ную, но Фре­де­рик не от­сту­пил. — Я даю те­бе срок до ве­че­ра. До за­ка­та. Или ты при­но­сишь мне ра­бо­та­ю­щую шка­тул­ку, или мои лю­ди при­хо­дят за то­бой. И сле­ду­ю­щую зи­му ты встре­тишь в дол­го­вой яме. Ты ме­ня по­нял? Фре­де­рик мол­ча кив­нул, не от­во­дя глаз от ви­зи­тё­ра. — До за­ка­та, — при­пе­ча­тал кре­ди­тор, раз­вер­нул­ся и, не ска­зав боль­ше ни сло­ва, вы­шел, хлоп­нув две­рью так, что с по­тол­ка по­сы­па­лась пыль. Насту­пи­ла ти­ши­на. Тя­же­лая, да­вя­щая. Фре­де­рик сто­ял по­сре­ди ком­на­ты, не дви­га­ясь. За­тем он мед­лен­но опу­стил­ся на стул. Пле­чи его опу­сти­лись. Да­же ес­ли он был слом­лен, во взгля­де я ви­де­ла на­деж­ду. Он как буд­то мыс­лен­но про­дол­жал ис­кать вы­ход. Ма­я­ча­щая впе­ре­ди дол­го­вая тюрь­ма, осо­зна­ние то­го, что я за­пер­та в этом те­ле и в этой без­на­дёж­ной си­ту­а­ции… все это об­ру­ши­лось на ме­ня ра­зом. За­пах ма­шин­но­го мас­ла вдруг стал невы­но­си­мо рез­ким. Пы­лин­ки, пля­шу­щие в лу­че све­та из кро­шеч­но­го ок­на, по­плы­ли, сли­ва­ясь в од­но мут­ное пят­но. Ком­на­та кач­ну­лась, и я, не из­дав ни зву­ка, про­ва­ли­лась в тем­но­ту. Глава 7 Хо­лод­ные брыз­ги уда­ри­ли в ли­цо, вы­ры­вая ме­ня из вяз­кой тём­ной пу­сто­ты. Я су­до­рож­но вздох­ну­ла, за­каш­ля­лась. На­до мной скло­ни­лось блед­ное, как по­лот­но, ли­цо Фре­де­ри­ка.