Сколько лет прошло с того дня, как его включили в Регентский совет? Огнёв загнул один палец, потом второй, затем бросил это неблагодарное занятие. Главное здесь не то, сколько лет прошло, а то, что по внутренним часам каждый год воспринимался им за десять и сейчас он ощущал себя древним разбитым стариком.
Это Михаилу хорошо, сделав финт ушами, бывший цесаревич, под сурдинку махнул на восток сражаться за Джу и добиваться её руки. И добился, надо отметить… Форменное безумство, но Владимир оказался одним из немногих, кто понимал Михаила… Ради любимой женщины наследник бросил всё, пошёл работать в госпиталь, правдами и неправдами набился в ученики к отцу девушки. Страсти не просто кипели, они напоминали взрыв вулкана с пирокластическими потоками, сжигающими всё на своём пути. Такую энергию бы да в мирное русло… Неизвестно, какой из Михаила вышел бы император, но целитель, мастер иглоукалывания, муж и отец из него получился замечательный. Сейчас молодая чета Романовых воспитывает сына, названного в честь деда Георгия, и ждёт очередного пополнения семьи. На последнем сеансе связи Джу поделилась, что отец и муж в два голоса пророчат появление на свет девочки, на УЗИ пол ребёнка ещё не определили, но она сама чувствует, что у них с Михаилом будет дочка. Молодые «отстрелялись» погодками, что ж, пусть будут счастливы. Обух плетью не перешибёшь.
Но… порою жизнь преподносит сюрпризы похлеще иных сериалов с закрученным сюжетом. Самое умопомрачительное коленце выкинула, кто бы мог подумать — Вика! Надавав по щам Джу и бывшему цесаревичу, она рванула на границу… Ныне Виктория Огнёва-Голованова, с высокой колокольни наплевавшая на разницу в возрасте, в железном кулаке держит три поколения потомственных казаков. Трофимыч, окончательно и бесповоротно выйдя в отставку, с превеликим удовольствием возится с мальчишками-близнецами, наставляя пацанов в различных специфических ухватках. Плети с пульками, вплетёнными на концах, он им подарил собственноручно. Надо же как сложилось, сестрёнка и Антон родили близнецов. Видимо это становится новой семейной традицией.
Приподнявшись, Владимир бросил очередной взгляд на площадь. Смог бы он сам так? Протянув раскрытую ладонь пролетающей мимо бабочке, которая, не чинясь, опустилась отдохнуть на тёплую руку человека, он кивнул сам себе: да, смог бы. Он также боролся со всем миром и принимал вызовы, но у них с Настей были немного другие обстоятельства. Хотя получилось забавно: нищий и принцесса, принц и нищенка. Это сейчас, сквозь призму лет выглядит забавно, а тогда забавами не пахло. Наоборот, в воздухе витали напряжение и железистые ароматы большой крови.
Тогда, вообще, всё прошло «на тоненького», едва не сорвавшись в кровавую вакханалию.






