ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Расшифровка генома заставляет насторожиться: кажется, биологический таймер почти на нуле. За миллионы лет эволюция навешала на наши хромосомы столько лишнего, что в какой-то момент эта ноша перевесит — и вид просто лопнет. Думая о том, что впереди, ловишь себя на вопросе: существует ли коллективный иммунитет человечества, то есть защитный механизм вида, — и каким он может быть в реальности или в гипотезах? Знахарь Александр Сапегин Расшифровка генома заставляет насторожиться: кажется, биологический таймер почти на нуле. За миллионы лет эволюция навешала на наши хромосомы столько лишнего, что в какой-то момент эта ноша перевесит — и вид просто лопнет. Думая о том, что впереди, ловишь себя на вопросе: существует ли коллективный иммунитет человечества, то есть защитный механизм вида, — и каким он может быть в реальности или в гипотезах? ==================== Пролог Пролог Мир не наш, но так похож замашками на все наши посконные, творящиеся за окнами и околицами неурядицы, что почти не отличается от знакомого всем оригинала. Так, чуть-чуть там кого-то пятьдесят лет назад недоубили, чуть-чуть здесь иначе сделали, а то и не сделали, а в основном не самая кривая калька. Пролог «…мир, как бы это пафосно ни звучало, стоит на пороге глобального кризиса…». «…исследования человеческого генома приводят нас к настораживающим выводам, что запущенный природой обратный отсчёт вот-вот закончится. Слишком много разных „хвостов“ за миллионы лет прицепилось к нашей ДНК в процессе эволюции и когда-

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мол, негоже члену Регентского совета ходить в замах… Не передать словами, как плевался и матерился Владимир, которому и кресло зама было хуже серпа у тестикул, а тут его впрягли по полной программе и загрузили по максимуму, ведь работу в госпиталях он с себя не думал снимать и с учениками занимался день через день. Как ядовито комментировала княжна: «Торговал лицом и набирал популярность в народе».

Одно радовало, в сложившемся раскладе высшая аристократия и политические оппоненты вынуждены были сами искать подходы к Огнёву и идти к нему на поклон, так как некогда объявленный бойкот начал всем выходить боком, сопровождаясь или тихими освобождениями от должностей по собственному желанию, или громкими отставками. Регентский совет в лице его самых активных членов — Марии Александровны, Канцлера, директора СИБ и Огнёва, расчищал политическое поле для будущей Императрицы. Шаг за шагом пятая колонна, недобитая почившим императором, и сочувствующие ей лишались рычагов влияния. Через два года большая её часть тихо и незаметно перекочевала в Сибирь, где занялась общественно-полезным трудом.

Из-за стены послышался смех, площадь постепенно заполнялась народом, благо ограничения на массовые гуляния уже десять месяцев как сняли, а сегодня обещан фейерверк в честь бракосочетания Анны Георгиевны Романовой и Андрея Михайловича Голицина. Жених, а ныне муж Анны происходил из лагеря так называемых нейтралов, и устраивал абсолютно все заинтересованные стороны, одинаково не давая никаких преимуществ никому (чем всем и понравился), причём жениха Анна нашла лично во время поездки в Санкт-Петербург с посещением Царско-Сельского лицея, после чего наотрез отказавшись рассматривать список кандидатов в женихи, предоставленный матерью. Андрей — голова каких поискать. В нынешнее время большая редкость встретить умного, в тоже время тихого и спокойного молодого человека. Обладая ростом под метр девяносто и атлетической фигурой, он удивительно гармонировал с высокой и спортивной Анной и, самое главное, цесаревна нравилась парню просто как человек, а не будущая владелица царственного кресла с жёстким седалищем. Проверка ДНК также порадовала и показала, что у девушки развита интуиция, благодаря которой та сходу определила молодого человека в отцы своих будущих детей. Да, особой любви между молодыми людьми не чувствовалось, бабочки не порхали, искры не летели, но взаимные уважение и симпатия были налицо.

Владимир неоднократно беседовал с будущим консортом, откровенно жалея, что никто не отдаст Голицина ему в подчинение. Вот кого он бы поднатаскал и лет через десять сплавил на него опостылевшее кресло.