ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вторая часть «Порога» — следующий том цикла «Соглашение». Снова на борту «Твена», снова с героями из миров Соглашения — и из мест подичее. И вот вам ответ: кто такие Ракс. ПРЕДЕЛ Сергей Лукьяненко Вторая часть «Порога» — следующий том цикла «Соглашение». Снова на борту «Твена», снова с героями из миров Соглашения — и из мест подичее. И вот вам ответ: кто такие Ракс. ==================== От автора От автора Писатель, рассказывающий о нашем мире, как правило, обходится словами, существующими в нашем языке. Писатель, который рассказывает о других мирах или будущем, неизбежно сталкивается с проблемой — как назвать то, чему нет точного аналога? Поскольку в этой книге действие происходит в будущем и в нескольких мирах, я был вынужден адаптировать бо́льшую часть незнакомых терминов, приведя их к знакомому виду. Однако надо учитывать, что отличия имеются практически всегда. Ряд терминов вообще пришлось оставить в грубой транскрипции — меры длины на Неваре не имеют точных аналогов среди земных языков, и автор счел нужным сохранить их в первозданном виде. В то же время основные меры расстояния Соргоса крайне близки к человеческим (98 сантиметров и 1011 метров), поэтому автор решил использовать термины «метр» и «километр». Вот примеры нескольких слов и терминов для любознательного читателя: Земля 1. Книга, книжка — практически всегда имеется в виду электронная книга, выглядящая как прямоугольный лист мягкой ткани. При включении книга обретает твердость и становится похожей на лист плотн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— То есть у тебя реально два отца? — поразилась Лючия и посмотрела на Тедди с интересом. — Ты — гибрид? Как люди-плюс, как Алекс?

— Да не гибрид я, и биологический отец у меня один! — возмутился Тедди. — Сейчас это просто традиция. Все уже выправили!

— И ты знаешь, кто настоящий? — продолжала допытываться Лючия.

— Оба настоящие, только один биологический, — твердо сказал Тедди. — Я могу узнать, но не хочу. Я обоих люблю.

На самом деле он знал, конечно. Он был вылитая копия папы Дональда.

К тому же папа Илайя был черный.

— А вот еще… ты извини, может вопрос такой, неделикатный… — Лючия замялась.

— Неделикатный, — мрачно сказал Тедди. — Нет, не вместе. Это гадость, о таком не говорят.

— Извини, — ответила Лючия с искренним раскаянием. — Ляпнула, не подумав. Держи.

Тедди взял лист.

Рисунок был попроще, чем тот, с Матиасом. Просто скетч, набросок несколькими линиями. Но Тедди получился очень похожим: насупленный мальчишка с виноватым лицом.

— Я тут совсем мелкий, — сказал Тедди.

— Извини, — повторила Лючия. — Так нарисовалось.

— И почему я такой… словно нашкодил?

— Извини, — сказала Лючия в третий раз. — Я когда рисую, то не думаю, просто рисую. Ты вовсе не выглядишь виноватым. Наверное, у меня не получилось. Попробовать еще?

— Не надо, — Тедди бережно скрутил лист в трубочку. — Мне нравится. Тебе надо было стать художником.

— Мама сказала, что художникам мало платят, — вздохнула Лючия. — И я буду на старости лет сидеть с бутылкой вермута в руке на пьяцца Навона и рисовать богатых американцев и китайцев.

— Почему именно с бутылкой вермута? — спросил Тедди.

— А почему на пьяцца Навона? — воскликнула Лючия.

Они неловко рассмеялись.

Лючия встала, подошла к Тедди и поцеловала его — в губы, долго и всерьез. Потом отстранилась, испытующе посмотрела.

— Через три года приходи.

Остолбеневший Тедди кивнул. Лючия, улыбаясь, вышла.

— Вот блин… — прошептал Тедди и потрогал губы.

Она его поцеловала, причем по-настоящему!

И три года — это не пять лет!

…Что-то щелкнуло под потолком, и раздался голос Горчакова.

— Внимание, экипаж. Мы начинаем подготовку к выходу из варпа. У вас есть три часа на то, чтобы отдохнуть, поесть и занять свои места. Ну и… те, кто верят в какую-либо высшую силу — можете попросить у нее удачи. Она нам понадобится.

Тедди кивнул, будто командир мог его увидеть.

Он не верит, да. Но попросит удачи у маминого Бога. Ему не трудно.

Иллюминаторов на «Дружбе» не было. По мнению Мегер, это немного диссонировало с кораблем — он был так очаровательно старомоден, что взгляд невольно искал какие-нибудь бронзовые поручни, медные трубы с вентилями, ну и громадные иллюминаторы из толстого стекла. В общем — викторианскую пышность, декоративность паровозов и дирижаблей, подводную лодку «Наутилус», перенесенную в космос.