Но все-таки он был виноват.
Лучшим лекарством от душевных терзаний Тедди считал труд. Так говорили папы, так говорила мать, так говорила пастор Райя, да и сам Тедди успел в этом убедиться.
Беда в том, что работать было не с чем. У него даже планшетки с собой не было! В неварских компьютерах можно было копаться еще долго, но ничего интересного или необычного в них не оказалось. Очень совершенные арифмометры, не более того. На уровне земных «персоналок» первой трети двадцать первого века. Конечно, если бы ситуация требовала овладеть ими полностью, перепрограммировать, научиться работать с их программами… Но и Криди, и Анге с этим справлялись куда лучше, чем Тедди. Труд превращался в пустую трату времени, а как говорила мама: «не гневи Господа бесцельным трудом, лучше помолись».
В Бога Тедди не верил, но ради того, чтобы маме было приятно, усердно помолился и даже покаялся в своей неосторожности. А потом принялся слоняться по кораблю. Часа два болтался в невесомости, наслаждаясь бесплатным аттракционом, потом на него наткнулся Соколовский, прочитал лекцию о вреде невесомости для несформировавшегося до конца костно-мышечного аппарата и прогнал в жилое кольцо.
Там Тедди повезло — он наткнулся на Лючию, которая тоже явно скучала. Готовить на чужой кухне ей не позволили, да и продукты были незнакомыми. Она предложила было налепить аранчини[3], воспользовавшись найденным фаршем и какой-то странной крупой. Но как выяснилось, фарш состоял из перемолотых червей, лицо Лючии пошло красными пятнами, и она стала сбивчиво объяснять, что подзабыла рецепт, крупа, по здравом размышлении, слишком твердая, к тому же, она не уверена, что имеющееся на корабле масло годится для обжарки рисовых колобков.
Теперь Лючия маялась тем же самым бездельем, что и Тедди. Длинношеяя девушка Анге показала ей, как чистить фильтры в системе вентиляции, Лючия несколько часов старательно выполняла эту работу, а потом нашла себе укромное местечко в какой-то лаборатории, обнаружила там бумагу, цветные карандаши и принялась рисовать.
За этим занятием ее и обнаружил Тедди.
— Вау! — воскликнул он, подойдя к Лючии.
И почувствовал, как лицо заливает краска.
Лючия нарисовала старпома Матиаса. Очень узнаваемо. Старпом был изображен стоящим вполоборота, развернув голову и грозя пальцем, словно обнаружил, что его рисуют без разрешения.
Негодование нарисованного Матиаса можно было понять — Лючия изобразила его совершенно голым. Хорошо хоть со спины.
— Похож? — то ли не смутившись, то ли решив не терять лицо, спросила девушка.
— Ну да… — Тедди тоже решил, что не позволит показать смущение. — Лицо похоже. Остальное — не знаю.
— Я вот тоже не знаю, — со вздохом сказала Лючия и смерила Тедди взглядом. — Скажи, я тебе нравлюсь?
— Да, — твердо сказал Тедди.






