Кира тихо добавила:
— Надеюсь, протокол у нас правильный.
— Узнаем, — сказал я.
Двадцать секунд. На тактическом столе появилась ещё одна линия — наш маршрут. Тонкая, почти невидимая, уходящая в точку, которой не существовало в обычном пространстве. Пятнадцать.
Рома резко поднял голову:
— Командир, есть нюанс.
— Говори.
— При текущих параметрах мы выйдем не в точке, а с разбросом. До пятисот тысяч километров.
— В пределах системы?
— Да. Но не факт, что сразу в нужной орбите.
— Нормально, — сказал я. — Главное — попасть в своё время.
Он кивнул, но без уверенности. Десять. Поле начало гудеть. Уже не ощущением — физически. Лёгкая вибрация прошла по корпусу. Свет в рубке на секунду притух, потом выровнялся.
— Девять секунд до пика, — сообщил искин.
Я сжал подлокотники ложемента.
— Внимание. Вход по команде.
Семь. В этот момент датчики резко вспыхнули.
— Фиксирую изменение параметров дредноута! — выкрикнул оператор.
Я дёрнулся:
— Что?
— Он… активируется!
На тактическом столе мёртвая отметка дредноута вдруг ожила. Слабые сигнатуры энергии начали расти.
— Это невозможно, — резко сказал Рома. — Какого хрена⁈
— Подтверждаю рост энергопотребления, — сухо добавил искин. — Источник — внутренние системы объекта.
— Чёрт… — прошептала Кира.
Пять секунд.
— Командир? — спросил Заг.
Я смотрел на дредноут. На портал. На линию перехода. Если это не случайность — значит, мы что-то не учли. Или… кого-то. Три секунды.
— Искин, угроза?
— Неизвестно. Возможна активация автономных систем. Возможен внешний контроль.
— Времени на анализ нет, — сказал Рома.
Я кивнул.
— Верно. Потом будем разбираться.
Две секунды. Я сделал выбор мгновенно. Как и всегда в таких ситуациях.
— Игнорировать. Вход в портал.
— Подтвердите! — резко сказал искин.
— Подтверждаю. Полный ход.
Одна секунда.
— Переход! — рявкнул я.
«Разрушитель» рванул вперёд. Мир перед нами схлопнулся в чёрную точку. И в последнюю долю секунды, прежде чем нас втянуло в портал, я успел увидеть, как дредноут… открыл огонь. Космос вспыхнул на миг резким белым шрамом выстрела, и эта вспышка страшно, почти нелепо ярко смотрелась на фоне мёртвой черноты системы.
Удара мы не почувствовали. Вообще ничего не почувствовали. Не было ни встряски, ни характерного глухого толчка по корпусу, ни даже тревожного писка систем. Просто в тот миг, когда на обзорных экранах сорвался первый залп дредноута, привычная картинка мира исчезла. Пространство впереди не разошлось — оно как будто сразу стало другим. Рубку на короткое мгновение накрыла вязкая, давящая темнота, в которой пропали и световые метки, и голограммы, и даже ощущение собственного тела. Будто нас выдернули из космоса и на миг бросили в место, где нет ни звёзд, ни расстояний, ни самого понятия «снаружи».
А потом всё вернулось.






