После эвакуации отдельных категорий пленных и изъятия критически важных материалов — уничтожена орбитальными ударами. Вся инфраструктура ликвидирована. Население погибло.
Грязно. Жёстко. Но понятно. И никто не станет копать дальше, если не дать повода.
Я вывел на стол состав колонии по поколениям. Первые переселенцы. Их дети. Внуки. Те, кто ещё помнил дредноут целым, прыжок, аварию, первые годы борьбы за выживание. Таких было мало. Совсем мало. Несколько сотен стариков, техников, врачей, бывших офицеров, старших администраторов. Именно они держали в головах всю настоящую историю. Именно они знали, что такое орбита, гиперсистема, реактор, нейросеть, очистные модули, синтезаторы, архивы, вакцины.
Остальные уже жили внутри готового мира. Да, пользовались техникой. Да, работали на станциях, в шахтах, на фермах. Но не они создавали эту цивилизацию с нуля. Не они понимали её целиком. Значит, ломать нужно было не всех одинаково.
— Искин. Выдели социальное ядро колонии.
— Уточните критерий.
— Все, кто способен организовать сопротивление плану. Все, кто понимает технологическую базу. Все, кто в случае сохранения памяти сможет заново раскрутить развитие.
На столе почти сразу вспыхнуло несколько сотен меток.
— Предварительно: четыреста двадцать три человека. Из них сто восемьдесят семь — критическое ядро.
— Возраст?
— Преимущественно старшие возрастные группы. Также часть специалистов среднего возраста.
Я кивнул. Так и думал. Этих нельзя просто усыпить вместе со всеми. Если мы начнём тайную операцию на глазах у всей колонии, без внутренней опоры всё утонет в панике, саботаже и крови. А если действовать открыто — будет то же самое, только быстрее. Нужны были свои руки. Грязная работа руками тех, кто сам эту кашу и заварил. Я вызвал охрану.
— Приведите старого капитана. Одного. Без конвоя внутри рубки.
— Есть.
Он пришёл минут через пятнадцать. Медленно. Без прежней показной выправки. Последние дни его будто сточили изнутри. Но не сломали. Я не предложил ему сесть. Он и сам не стал.
— Вы уже решили, как именно это сделаете? — спросил он.
— Да.
— И?
— Не так, как думает моя команда.
Он прищурился.
— Объясните.
Я отключил общую проекцию и оставил только одну схему — вариант предложенный искином. Старик читал молча, только кулаки сжал и зубы стиснул.
— Для экипажа «Разрушителя» колония будет уничтожена. — Сказал я, включая проекцию — Но я оставлю в живых ваших людей.
Старик долго смотрел на меня, потом медленно произнёс:
— То есть вы врёте своим людям.
— Да.
— Почему?
— Потому что, если они узнают правду, половина решит, что я сошёл с ума. Вторая половина — что я перешёл черту. А некоторые просто не смогут потом жить с этим знанием. Мне не нужна ни моральная истерика на борту, ни раскол среди офицеров.






