— А правда?
— Правда такая: память будет стираться не нашими руками.
Старик поднял голову.
— А чьими тогда?
— Вашими.
Он молчал. Только лицо стало ещё серее.
— Нет, — сказал он наконец.
— Да.
— Нет, командир. На это я людей не подпишу.
— Подпишешь.
— С чего вы взяли?
Я шагнул ближе к столу и ткнул пальцем в схему планеты.
— С того, что у тебя нет выбора. Либо вы помогаете мне провести операцию тихо и быстро, либо я не провожу её вообще.
Он не сразу понял.
— И что тогда?
— Тогда будет то, что увидит мой экипаж по официальной версии. Орбитальная зачистка. Полная.
Старик долго смотрел на меня. Уже без надежды, без злости. Просто смотрел.
— Вы ставите меня перед выбором: убить прошлое своих людей или убить самих людей.
— Да.
Он сел, как будто ноги вдруг перестали держать.
— Ублюдок… — сказал он очень тихо, без силы.
— А ты тогда кто? Сто лет назад ты мог найти другую планету, организовать станцию, но ты выбрал почему-то именно этот шарик и эту звезду. Это место, мимо которого даже пролетать нельзя кораблям из будущего! Родина человечества! Ты уничтожил естественный ход истории, но теперь, зато можешь гордится, возможно именно вы и станете первыми людьми в этой галактике. Нашими предками. Возможно…
Я немного выдохнул и продолжил.
— Слушай меня внимательно. Мне не нужна вся ваша колония. Мне нужно ваше старшее ядро. Те, кто ещё что-то понимает. Те, кого остальные слушают. Те, кто смогут организовать сбор людей, обеспечить порядок, развернуть медпункты и провести всё под легендой экстренной вакцинации после боя и эпидемиологической угрозы.
Старик сжал зубы.
— Вы ещё и врать им заставите.
— Да.
— Чтобы они сами привели на укол своих детей?
На этот вопрос я ответил не сразу.
— Чтобы привели своих детей живыми, — сказал я наконец. — А не собирали их по кускам после удара с орбиты.
Он закрыл лицо рукой. Так сидел долго. Потом спросил в ладонь:
— А старики?
— Те, у кого имплантаты — уйдут с нами.
— Как пленные?
— Как носители риска.
— То есть по сути — как мертвецы. В вашем будущем мы никому не нужны, а тебе будем даже опасны. Долго мы в плену не проживем.
— Скорее всего. — Не стал врать я.
Он горько усмехнулся.
— Честно. Хоть за это спасибо.
Я вывел список бывшего экипажа дредноута Содружества, только тех, кто ещё был жив.
— Мне нужны имена. Кто из ваших сможет держать язык за зубами и выполнять приказы, понимая, что выбора нет. Кто не сорвётся. Кто не побежит предупреждать всех подряд.
Старик смотрел на метки, будто видел не имена, а могильные таблички.
— Их будет немного.
— Мне много и не нужно.
— А если кто-то откажется?
— Тогда ты сам объяснишь ему, что будет дальше. Если не поймёт — изоляция.
— А если начнётся бунт?
— Тогда в игру вступит уже моя команда. И легенда про уничтожение колонии из легенды станет фактом.
Это он понял сразу.






