ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — родитель моего бывшего молодого человека. Он — мой начальник. Он — тот, из-за кого я забыла, как дышать. На торжестве по случаю дня рождения его сына я влюбилась в отца именинника. Через 30 дней я уже была сотрудницей его компании. Ещё через 30 дней мы целовались в пустом кабинете, осознавая, на какой риск идём. За нами следят репортёры. Мой экс-парень плетёт интриги. А Александр Захаров, холодный делец, вдруг заявляет: «С тобой я хочу продолжать, а не просто существовать». Я — его самый безрассудный ход. Он — моё избавление. Но достаточно ли у нас отваги построить новую семью на руинах старой? Это повествование о запретном чувстве. О двух израненных людях, нашедших друг друга в неподходящем месте и в неподходящее время. О том, что любовь не спрашивает разрешения — но расплачиваться за неё приходится храбростью. Мужчина с тяжёлым прошлым. Сохраняйте в библиотеку и оценивайте. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не видел его таким ни разу в жизни.

Максим поднял бокал.

— За Еву — женщину, которая не сдалась, когда весь мир был против нее. Которая была честна, когда честность стоила дороже лжи. Которая вернула моему отцу жизнь — а мне вернула отца. — он помолчал. — И за папу. Который наконец научился жить. Мама бы гордилась. Я — тоже.

Тишина. Потом — аплодисменты, громкие, неровные, мокрые от слез.

Саша встал, обошел стол и обнял сына — крепко, долго, так, как обнимают люди, которые слишком поздно научились это делать, но наконец научились.

Я смотрела на них — и мир вокруг расплывался, потому что я плакала, и смеялась, и была счастлива так, что грудная клетка не вмещала.

Первый танец — медленный вальс, который ни один из нас толком не умел.

— Ты наступаешь мне на ноги, — сказал Саша.

— А ты ведешь не в ту сторону.

— Я веду идеально. Это музыка играет не в том темпе.

— Конечно. Музыка виновата.

Мы кружились — неловко, не в такт, задевая друг друга локтями. Идеальная катастрофа. Наша.

— Счастлива? — прошептал он.

— Безумно.

— Жалеешь о чем-нибудь?

— О том, что не взяла уроки танцев.

— Кроме этого?

— Ни о чем. Ни об одной секунде.

Он наклонился и поцеловал меня — посреди танца, посреди музыки, посреди нашей неуклюжей, прекрасной, невозможной истории.

----------

Глава 25. Дом

Три года спустя.

Дом стоял на опушке соснового леса в часе езды от Москвы — тот самый дом, который Саша начал рисовать карандашом на кульмане в своем кабинете. Два этажа. Дерево и камень. Веранда вдоль всего фасада. Окна — огромные, от пола до потолка, через которые свет заливал каждый угол в любое время суток.

Мы проектировали его вместе — первый совместный проект, который чуть не стоил нам отношений, потому что два архитектора в одном доме — это война за каждый квадратный сантиметр. Он хотел минимализм; я хотела тепло. Он настаивал на бетоне; я — на дереве. Он рисовал плоскую крышу; я — скатную, с мансардой.

В итоге получилось нечто среднее — и лучше, чем мог бы создать каждый из нас в одиночку. Его чистые линии смягчались моими деревянными текстурами. Моя любовь к свету уравновешивалась его чувством пропорции. Дом был похож на нас — два разных человека, которые научились звучать вместе.

Октябрьское утро. Суббота.

Я стояла на веранде с кружкой в руках — той самой, с отбитой ручкой. Кофе остывал, но мне было все равно, потому что перед глазами разворачивалось то, ради чего стоило пережить все: и боль, и страх, и годы одиночества, и потери.

Саша сидел на ступеньках внизу. Рядом с ним — Елена. Маленькая, полуторагодовалая, с темными волосами и серыми глазами, которые она унаследовала от отца. Она серьезно ковыряла палкой землю рядом с клумбой и объясняла что-то на своем языке — смеси слогов, звуков и интонаций, которые понимала только она.