ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стянул, выпил — и в тюрьму! У меня всё пошло не так: спустился в подземку, выпил — и уже там. И не просто так, а в специальный женский отряд, где каждую ночь — новая соседка по койке. Что? Враг наступает? А ну-ка, несите мою большую винтовку! Ружемант Алекс Рок Стянул, выпил — и в тюрьму! У меня всё пошло не так: спустился в подземку, выпил — и уже там. И не просто так, а в специальный женский отряд, где каждую ночь — новая соседка по койке. Что? Враг наступает? А ну-ка, несите мою большую винтовку! ==================== Глава 1 Глава 1 Из ресторана я вышел свободным. Все пары рано или поздно расстаются, не все из них устраивают из этого представление. Лизонька хотела и жаждала, но у нее ничего не получилось. Оборвал ее очередную, полную гнева и упреков тираду на полуслове, выскочил на улицу. Вслед мне летели ругань, угрозы и обещания. Что папики покруче и побогаче меня найдут, расчленят, и я буду на коленях вымаливать ее прощение. И шел бы я в жопу со своими миллионами рублей, у них-то однозначно будут доллары. А она, конечно же, еще подумает. Иди к чертям, Лизонька, там тебе самое место. В голове застряли мерзкие слова совсем уж вышедшей из себя бабищи: отчаявшись, пожелала мне, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову. — И чтоб тебе, Макс, ни дна ни покрышки! Хмыкнул — наверное, так оно теперь и будет. Главное, больше никто не будет пилить. Вкус настоящей свободы ласкает язык. Кутаюсь в куртку, вечерний ветер прохладен. Спешить некуда, но я все равно хочу домой и как можн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чего ж стоим-то? Айда в машину! Инка-то, ух, Инка-то как обрадуется!

Вспомнил про кошкодевочку. А ведь даже не написал ей, что возвращаюсь домой. Устыдился: она мне письмо прислала, а я ни строчки в ответ.

— А работа?

— Героя с почестями везу! Личным кортежем! Что, как не моя работа, а, Потапов?

Согласно кивнул, нырнул в узкий салон милицейской машины. Надеюсь, хоть без мигалок поедем. СанСаныч тяжело забрался внутрь, завел машину. Радость сменилась молчанием: в настроении старик оказался переменчивей любой девчонки. Хотел завести с ним разговор — ничего не шло на ум.

Вырулили. Машина, скрипя, тащилась по дороге. Встречные водители спешили уступить дорогу — то ли боязни ради, то ли уважения для.

— Меня за тебя жена чуть поедом не съела, Максим.

— Да?

— Она ж тебя еще сорванцом помнит. Сказала, что сгубил мальчишку…

«Вот что, Потапов. Надоел ты мне своими выкрутасами хуже горькой редьки. Пихну тебя сейчас во временную. Бумагу напишу — так, мол, и так. Нет сил терпеть! А там уж — как знаешь».

Слова всплывали, будто из прошлой жизни, звучали отдаленным набатом в голове.

— А я ведь тогда на тебя ничего не писал. Хотел тебе в тот вечер сказать, да как-то все забылось. От расстройства-то.

— А кто написал?

— Вербицкий, что ему в жопе чесалось. Ты сам подумай, Макс: я бумагу на отгул неделями подписываю, подписи от начальства дождаться не могу. А тут вишь — сразу остроухого в погонах прислали!

Да уж, вспомнилось. Не человек — государственная машина.

— Про «где был» уж спрашивать не буду. Сам не захочешь, да и мне на старости ни к чему.

Он прав. Ни к чему.

Уныло смотрел в окно, слушал, как передо мной, словно мальчишка, оправдывается пожилой человек. Чувствовал себя не в своей тарелке.

— Со мной там девушка в камере была.

— Девушка? — нахмурился, не понимая, о чем я. Вспомнив, чуть не отпустил руль. Хлопнул себя по лбу. — А, эта-то? Зеленая, что ли?

— Она самая.

Расстроенно выдохнул, отвел взгляд. Как будто знал следующий вопрос.

— Забрали ее, как и тебя. На сборочный пункт. Говорят, тоже какому-то благородному насажать успела. А уж дальше мне бумаг не носят, не докладывают. А зачем спрашиваешь, понравилась?

Отрицательно покачал головой. Пожал плечами, простому любопытству не нужны оправдания. Хотелось верить, что на нее был спрос, не расстреляли. Интересно, кому из нас повезло больше: ей или мне? Ухмыльнулся, спросил у себя же: откуда столь извращенное представление об удаче?

Москва от привычной отличалась застройкой. Почему-то вспомнил про сказку, рассказанную командующей.

— СанСаныч, а где площадь Восьми, знаешь?

— А ты стервец, Максим! Шутить изволишь? Не я ль тебя еще года три-четыре назад ловил за то, что ты на спор мраморные прелести там мацал?

Напряг чужую память, та была пуста — ничего от нее не осталось.