ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стянул, выпил — и в тюрьму! У меня всё пошло не так: спустился в подземку, выпил — и уже там. И не просто так, а в специальный женский отряд, где каждую ночь — новая соседка по койке. Что? Враг наступает? А ну-ка, несите мою большую винтовку! Ружемант Алекс Рок Стянул, выпил — и в тюрьму! У меня всё пошло не так: спустился в подземку, выпил — и уже там. И не просто так, а в специальный женский отряд, где каждую ночь — новая соседка по койке. Что? Враг наступает? А ну-ка, несите мою большую винтовку! ==================== Глава 1 Глава 1 Из ресторана я вышел свободным. Все пары рано или поздно расстаются, не все из них устраивают из этого представление. Лизонька хотела и жаждала, но у нее ничего не получилось. Оборвал ее очередную, полную гнева и упреков тираду на полуслове, выскочил на улицу. Вслед мне летели ругань, угрозы и обещания. Что папики покруче и побогаче меня найдут, расчленят, и я буду на коленях вымаливать ее прощение. И шел бы я в жопу со своими миллионами рублей, у них-то однозначно будут доллары. А она, конечно же, еще подумает. Иди к чертям, Лизонька, там тебе самое место. В голове застряли мерзкие слова совсем уж вышедшей из себя бабищи: отчаявшись, пожелала мне, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову. — И чтоб тебе, Макс, ни дна ни покрышки! Хмыкнул — наверное, так оно теперь и будет. Главное, больше никто не будет пилить. Вкус настоящей свободы ласкает язык. Кутаюсь в куртку, вечерний ветер прохладен. Спешить некуда, но я все равно хочу домой и как можн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Саныч вдруг унял собственную шутку, вновь прочистил горло. Извинился.

— Прости старого дурака, Максим. Там, откуда едешь, наверное, все что угодно позабудешь, не то что про площадь. Съездить туда хочешь? Тебя надолго отпустили-то?

— На неделю, — ответил лишь на последний вопрос. — Вручат награду, немного отдохну — снова назад.

Старик выдохнул не без сожаления.

Увы, даже героев не отпускают навсегда. Их в особенности, а то ж кто воевать-то будет…

— Ты за Инку-то не переживай, все с ней здесь хорошо, захандрила, правда. Ну, ключи-то у меня есть, приходил к ней, когда придется. С женой говорил: хотели ее к себе забрать. Ты не подумай, не чтоб она у нас убиралась-готовила, но ведь одной ей там страшно! Девчонка-то из твоей квартиры, считай, всю жизнь носа не казала, мира совсем не знает. От реальности оторвана, как школьник!

— А чего захандрила?

— А сам-то как думаешь? Ты ж ей хозяин, после того как матери с отцом не стало твоих. Вы ж ее еще кутенком забрали в прислугу. Помнишь, какая она стеснительная была?

Не помнил. Нахмурился: мы что, заставляли маленькую девочку работать как взрослую прислугу? Саныч спешил разуверить.

— Ты с ней играть любил. За хвост схватишь — а она давай вырываться! И вроде скулит, канючит. Но только отпустишь — а она вновь вокруг тебя вертится. И хвостом так ненавязчиво в ладонь!

— А когда она прислугой стала?

Старик смерил меня взглядом, но переспрашивать не стал. Решил ответить.

— Да как ровнехонько тринадцать ей исполнилось. Зверолюд же, по бумагам должна за кем-то числиться. Работать-то ее ж никто не принуждал, она сама хотела. — Помолчал, набрал побольше воздуха в грудь: — Я тут приехал ее проведать, а у нее жар. Скорую вызвал, а они и говорят: к негражданину не поедем, пущай, мол, хозяин вызывает! Хотел уж было их шугануть, да моя жена их так по телефону отчихвостила — прилетели, чуть ли не в окно запрыгнули! Я и сам чуть портков не измазал.

Рассмеялся вместе с ним, представил.

— По тебе жутко скучает она, парень. Уж не знаю, кого она там в тебе видит, а не дело, что ты на войну попал. Сгубит это девку, попомни мои слова. Ты уж с ней поговори, скажи, чтоб на улицу не боялась выходить.

«Можно мне ходить дальше?» Вот, значит, о чем она тогда просила?

— Ты тоже хорош. Она тебе письмо настрочила. Уж как им хвасталась: и мне дала прочитать, и жене, и сама спала с ним. Представляешь?

— С письмом?

— С письмом! — в тон мне отозвался старик. — Ты ж ее писать и читать научил, забыл, что ли? Для нее письмо тебе отправить — как ритуал. А ты ни строчки в ответ, вот она и начала чахнуть. Молчит, ни слова не говорит, а чую — у нее там, в голове ушастой, такой сумбур вертится, что аж самому тошно. Ты вот что, Макс. Я к тебе сейчас не пойду: сам же мне говорил, что работа! А ты ступай-ка к ней.