Так как они множатся! Гарри не знал, от чего этот водянисто-ледяной скрежет, а я вот уверен, что знаю; это звучание очень многих обертонов, создаваемых очень большим количеством струн.
Затяни высокое «до» достаточно громко и чисто, и ты расколешь этим звуком тонкий хрустальный бокал. Заиграй достаточно громко правильные ноты с правильными обертонами через свою домашнюю стереосистему, и у тебя лопнет оконное стекло. Из этого выходит (по крайней мере, для меня), что, если натянуть достаточно струн на инструмент времени, можно разбить саму реальность.
Но переустановка каждый раз происходитпочти полная. Конечно, остаются какие-то фрагменты. Так говорил мистер Охровая Карточка, и я ему верю. Но если я не создамбольших изменений…если я не сделаю ничего, а только поеду в Джоди и встречу Сэйди впервые… если так случится, что мы влюбимся…
Я хочу, чтобы так случилось, и думаю, что так оно и было бы. Кровь взывает к крови, сердце взывает к сердцу. Она захочет иметь детей. Конечно, и я тоже. Я уверяю себя, что один, всего лишь один ребенок также не создаст каких-то изменений. Илизначительных изменений. Или два. Даже три ребенка. (Это же, наконец, эпоха больших семей.) Мы будем жить потихоньку. Мы не будем поднимать волн.
Вот каждый ребенок — это волна.
Каждый наш вздох — это волна.
«Вы должны вернуться в последний раз, — сказал мистер Охровая Карточка. —Вы должны завершить этот цикл. Желание здесь ни к чему».
Действительно ли я это раздумываю о возможности рискнуть целым миром — вероятно, самой реальностью — ради женщины, которую люблю? По сравнению с этим сумасшествие Ли кажется не большим злом, чем ребенок написял.
Мужчина с карточкой, заткнутой за бинду его шляпы, ждет меня под стеной сушилки. Я его там чувствую. Может, он и не посылает мысленно волны, но это реально ощущается именно так.«Возвращайтесь. Вы не должны вести себя, как Джимла. Еще не поздно вновь стать Джейком. Стать добропорядочным парнем, добрым ангелом. Бросьте думать о спасении президента; спасайте мир. Сделайте это, пока есть время».
Да.
Сделаю.
Возможно , сделаю.
Завтра.
Завтра же еще не будет поздно, не правда ли?
* * *
1/10/58
Все еще здесь, в «Лиственнице». Опять пишу.
Хуже всего — это моя неуверенность по отношению к Клейтону. Клейтон — это то, о чем я думал, вкручивая последний баллончик в мою верную ручку, о нем же я думаю и сейчас. Если бы я знал, что она в безопасности, думаю, я мог бы поддаться. Объявится ли Джон Клейтон вновь в доме Сэйди на Бортевой аллее, если я уберу себя из этого уравнения? Возможно, его забросило через край то, что он увидел нас с ней вместе? Но он начал выслеживать ее в Техасе ещедо того , как узнал о нас, и, если он сделает это вновь, на этот раз он может не просто изуродовать Сэйди щеку, а перерезать ей горло.






