И слезы были, как же без этого. То, что тяжело мне, другим людям дается легко. — А та пятерка с плюсом! Восподи! Я никогда, я за всю мою жизнь не получал пятерки с плюсом! И никогда такого даже не ожидал! — Вы заслужили ее, Гарри. А что вы, прежде всего, собираетесь сделать уже как выпускник средней школы? Его улыбка на какую-то секунду угасла — это была перспектива, которой он еще не рассматривал. — Думаю, я вернусь домой. У меня маленький домик, я его арендую, на Годдард-стрит [8] , знаете? — Он поднял вверх свой аттестат, осторожно держа его в пальцах так, словно боялся стереть на нем чернила. — Я возьму его в рамку и повешу на стену. А потом, думаю, я налью себе стакан вина, сяду на диван, и просто буду любоваться им, пока не придет время ложиться спать. — Это уже похоже на план, — сказал я. — А вы не желаете сначала вместе со мной съесть бифштекс с жареным картофелем? Мы могли бы сходить к Элу. Я ожидал увидеть, что он на это скривится, но конечно, я судил его по своим коллегам. Не говоря уже о большинстве наших учеников; они избегали заведения Эла, словно чумы, в основном, предпочитая или «Королеву молочницу» через дорогу от школы, или «Хай-Хетт» на шоссе 196 [9] , рядом с тем местом, где когда-то стоял старый Лисбонский драйв-ин [10] . — Это было бы чудесно, мистер Эппинг. Благодарю! — Меня зовут Джейк, помните? — Конечно, Джейк. Итак, я повел Гарри к Элу, куда со всего нашего факультета только я единственный и захаживал, и, хотя тем летом Эл нанял официантку, нас он обслуживал лично. Как обычно, с тлеющей в уголке губ сигаретой (нелегальной в публичном заведении, но это никогда не останавливало Эла) и с той же стороны лица прищуренным от дыма глазом. Увидев сложенную мантию выпускника и догадавшись, что у нас за оказия, он настаивал на аннулировании счета (и что это за счет; блюда у Эла всегда были исключительно дешевыми, что порождало сплетни о судьбе некоторых бродячих животных в тамошней округе). Он также сфотографировал нас и позже повесил снимок на так называемую им Стену городских знаменитостей. Среди других «знаменитостей» там висели покойный Альберт Дантон, основатель «Ювелирного магазина Дантона»; Эрл Хиггинс, бывший директор ЛСШ; Джон Крафтс, основатель «Автосалона Джона Крафтса»; ну и, конечно же, отец Бенди, настоятель храма Святого Кирилла. (Отец висел на пару с папой Иваном XXIII [11] — последний не местный, но глубоко чтимый Элом Темплтоном, который называл себя «добрым кат’ликом».) На снимке, который Эл сделал в тот день, Гарри Даннинг широко улыбался. Я стоял рядом с ним, мы вместе держали его аттестат. Галстук у Гарри висел немного криво. Я помню, так как это напомнило мне о тех завитках, которые он делал в конце своих букв у . Я все помню. Я все помню очень хорошо.

Об этой истории
Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.
История продолжается: другие книги





