ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. Авиатор 9 Михаил Дорин В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. ==================== Глава 1 Глава 1 Я сделал один проход под нижней кромкой облаков, но кроме чёрного дыма и обломков самолёта на склоне видно не было. Кажется, и катапультироваться наш беглец не успел. Самолёт выровнял по горизонту. Теперь есть возможность проконтролировать остаток топлива и принять решение, где садиться. Обдумать случившееся ещё будет время. Сейчас нужно думать о себе. До аэродрома Шинданд далеко, а на топливомере стрелка почти лежит на левой стороне. Кандагар рядом, но… это Кандагар. Там вечно всё через одно место. Надо вспомнить позывной борта, который ретранслировал мне команды с аэродрома. Как там только его позывной? Помню, что цифры шли у него по порядку. Тогда пойдём с самого начала. — 123й, 117му на связь, — запросил я, но в ответ тишина. Я продолжил набирать большую высоту, чтобы хоть до кого-нибудь докричаться. — 678й, 117му на связь, — продолжил я гадать с позывными. На канале пеленг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом внуки… — начал рассказывать о своих планах Морозов.

— О, Колян! Это у тебя далекоидущие планы на повышение демографии, — сказал я, поворачиваясь к нему.

— У меня хороший генофонд. Любая от такого захочет иметь детей, — продолжил гордиться собой Морозов.

По классу прокатилась волна ироничного вздоха. Как же этот Коля себя любит!

— И что ты будешь делать, когда будет столько таких же классных ребят, как и ты? Перестанешь быть уникальным, — ответил я ему.

Морозов почесал затылок и вернулся к своему отчёту.

Вечером каждого на индивидуальную беседу вызывал зам. по научно-методической работе Василий Филиппович.

Когда дошла очередь до меня, из кабинета как раз вышел Ломакин.

— Ну как? — спросил я.

— Сказал идти русский язык учить, — махнул своим листком дальневосточник. — Из-за пары ошибок сказал заново писать. Ума не приложу зачем.

Мне секунда понадобилась, чтобы понять насколько зам. по науке прав. Ломакину надо начинать учиться в другой школе — общеобразовательной, а не в испытателях.

— Я сейчас схожу на беседу и помогу тебе. А то опять в слове «крен» сделаешь две ошибки, — ответил я Ломакину и вернул листок.

— Это ж какие там ошибки, Серый? — удивился он.

— Во-первых, на конце никакой буквы «Т» не пишется. А во-вторых, буква «Х» явно лишняя в начале этого слова, — похлопал я его по плечу и постучался в большую коричневую дверь.

Из кабинета прозвучало что-то между «заходи» и «открыто». Войдя в помещение, я оказался перед тем самым замом начальника школы Василием Филипповичем Крымовым.

Кабинет у него не самый большой в этой школе. Зато очень качественно играет Юрий Антонов из японского магнитофона. Догадываюсь, откуда такой Шарп себе достал Крымов. Я там тоже был.

— Фамилия? — спросил он, собираясь записать меня в журнал раскрытый на столе.

— Старший лейтенант Родин.

— Да-да, помню. В Афганистане был, когда ты участвовал в полётах на МиГ-21–81, — ответил Крымов и протянул мне руку, которую я пожал. — Пожелали стать испытателем?

— Да. Можно сказать, что это и есть мечта, — сказал я.

«Мечта сбывается! И не сбывается!» — заиграл припев, пожалуй, самой знаменитой песни Антонова.

Крымов улыбнулся и встал из-за стола, сложив руки на спине.

— Вам кто-нибудь рассказывал, почему ваш набор в школу испытателей — экспериментальный? — спросил Крымов.

В голове есть пару идей, но вот нет какой-то подходящей. Предположения от самых простых — решили свежую кровь впустить в касту испытателей, до самых фантастических — есть наброски самолёта пятого поколения и нужны «сумасшедшие», готовые его испытывать.

— Предположу, что есть определённый кадровый голод, — ответил я.

— И это одна из причин, — кивнул Крымов, взяв у меня отчёт.

Он взял свои очки для чтения и внимательно просмотрел мой листок.