Будто мы сейчас сидим и уже говорим о распаде страны. Он ещё этого не знает, а вот мне уже видится определённо мрачное будущее.
— Серёга, я… я никогда… — пытался начать говорить Макс, но постоянно запинался.
— Дружище, что случилось?
— Я никогда бы к тебе не пришёл, будь у меня возможность самому решить проблему. Ты ведь знаешь, что с Германии нас перевели в Украину. Нас там никто не ждал. Через два месяца мне предстоит увольнение.
Максим рассказал, что практически весь полк остался не у дел. Живут очень компактно. Некоторым достались места чуть ли не в спортивном зале. Денег не платят.
Ощущение, что «лихие 90е» уже наступили. Внутри у меня всё переворачивается от желания помочь другу. Его я смогу выручить, но что будет с сотнями тысяч других офицеров и прапорщиков, которых постепенно выкидывают на обочину жизни?
— Максим не продолжай. Пока вы живёте у нас. Мне нужны твои документы и, желательно, лётная книжка, — сказал я, поднимаясь со стула.
Было желание прямо сейчас набрать пару номеров и решить проблему моего друга. Однако…
— Погоди, а как же генерал Крутов? Брат Елены вам не помог? — спросил я.
— Ты не знаешь? Он умер два года назад. Так и не выдержало его сердце, — вздохнул Макс.
Жаль генерала. Именно с ним я совершил аварийную посадку в поле рядом с Белогорском. Изначально он мне казался педантом и буквоедом. Но и ему были присущи понятия благородства и чести.
— Я не знал. За работой над МФИ-1 совершенно выпал из реальности. У тебя есть пожелания, куда бы ты хотел перевестись?
— В Украине бы остаться.
Плохой выбор. Если Союз развалится, то в этой республике ему жизни не будет.
— У тебя там ничего нет. Сомневаюсь, что в других частях ты сразу получишь служебное жильё. Предлагаю остаться в Подмосковье. Думаю, что место в Кубинке я смогу тебе найти.
Максим поблагодарил меня и несколько раз извинился за причинение неудобства. Как он может быть мне неудобен? Помочь другу я готов всегда.
Через пару дней вопросы с командованием полка в Кубинке были решены. У Макса был достаточно большой налёт, в том числе на МиГ-29, которые эксплуатировали в 237 м гвардейском полку.
Пока он ещё носит именно такое название. Через пару лет его переименуют в Центр показа авиационной техники. Создадутся знаменитые на весь мир пилотажные группы. Так что у Макса есть все возможности добиться успехов в Кубинке.
В деле Чубова ясности не было. Как-то всё тихо прошло, что даже меня не вызывали на допросы. А ведь я разговаривал с ним в тот день наедине. Его водитель не мог это не сказать.
Прошло ещё несколько дней, и вопрос о переводе Куркова был согласован. Ему нужно было только сдать дела в своём полку и ехать в Кубинку к новому месту службы. Особых усилий я не приложил, но походить по кабинетам пришлось.






