В общем и целом зависимость была довольно номинальной, и никаких неудобств не несла, но во время Смуты Россия ослабела, а пришельцы, напротив, почувствовали себя сильными и Далай-Батыр решил, что он самостийный владыка и никаких сюзеренов над собой не знает, опричь великого Тенгри или как там их главный бог называется.
Случилось даже несколько набегов на наши пограничные городки, закончившиеся, впрочем, тем, что нападавших с большим уроном отбили, а затем нанесли ответный визит и разорили некоторое количество кочевий. Тут еще, как на грех, нашлись сепаратисты и среди калмыков, не признававших главенства Далай-Батыра, и сумели нанести ему несколько чувствительных поражений. В общем, глава «дербетов» решил откочевать в междуречье Волги и Дона. И тут калмыки с удивлением поняли, что времена опять переменились, и с русскими все-таки придется договариваться.
Ради такого дела, как встреча послов, я не поленился устроить парад. Передо мной и высокими гостями продефилировали рейтары и драгуны, затем промаршировали солдатский и стрелецкий полки, а в конце устроили пальбу из пушек, причем установленные на берегу палили пыжами по галерам, а те не менее грозно отвечали.
Послы — двое богато одетых степняка с желтыми как от болезни Боткина лицами и их толмач, одетый в такой же халат как они, но с абсолютно рязанским рылом прониклись. Послы что-то долго говорили на своем гортанном языке, прижимая ладони к сердцу, а потом вперед выступил переводчик.
— Бачка-государ, — громко провозгласил он, всякий раз делая ударение на звуке «р». — Далай-Багатур-р шлет твоя богатый дар-р и послал нам говорить о др-ружбе!
— Ты чего язык ломаешь? — усмехнулся я.
Дипломатический работник немного смутился, после чего уже спокойным тоном признался.
— Привык, батюшка, за столько-то годов.
— Давно в плен попал?
— Давненько. Еще при царе Борисе.
— И впрямь, давно. Зовут-то как?
— Прежде Ерофеем кликали, а теперь Талгатом стал.
— Обасурманился, значит?
Толмач в ответ только пожал плечами, мол, а куда деваться было? Тем временем, из-за спин послов показались, наконец, их слуги с дарами. Набор, в общем и целом, был вполне стандартным для степняков. Три обученных кречета, да девять породистых кобылиц и еще по мелочи. К соколиной охоте я довольно равнодушен, хотя зрелище это довольно-таки небезынтересное, а вот лошади мне понравились. Они у калмыков гораздо лучше ногайских. Выше в холке, резвее при той же неприхотливости. Так что этому подарку одна дорога — на конный завод!
— Скажи послам, царь, мол, доволен! — велел я Талгату и хлопнул три раза в ладоши.
Повинуясь этому знаку, уже мои слуги принесли три комплекта трехчетвертных рейтарских доспехов со шлемами, для калмыков, которые их тут же, не обращая внимания на смешки на себя напялили.






