— А ты что же не стал надевать? — усмехнулся я, когда толмач окончил перевод. — Неужто не по нраву пришлись?
— На что, — отмахнулся тот. — Все одно отберут! Уж больно им понравились брони. Своих-то нету, а с Хорезма или еще откуда покупать куда как дорого!
— Понятно. Кстати, хочешь, попрошу, чтобы тебя отпустили?
— Нет, государь, — тряхнул головой после краткого раздумья толмач. — Ить я там женился, детишки есть, а коли тут останусь им несдобровать. Глянь как опасливо зыркают басурмане.
— Ну, как знаешь. А послам скажи, что помимо этих еще десять полных комплектов дам с саблями и прочим, а если в поход со мной пойдут, то цельную сотню!
— Пойдут, отчего же не пойти? — отвечал Талгат, переговорив со сразу заулыбавшимися старшими товарищами. — Особливо если пограбить будет кого.
— За этим дело не станет!
А вот это очень хорошая новость. В данное время калмыки одни из лучших конных воинов, причем не лучников как татары или русские дворяне, а латные копейщики, вроде польских гусар, только числом много больше, а ценой куда меньше.
У всякого пусть даже самого бедного калмыка даже если нет лука — пика быть обязана. Сабли нет, лука нет, а пика — даже просто с обожженным и заточенным деревянным наконечником или с деланным из бычьего рога — по приказу тайшей есть всегда. И владеть ими они учатся с детства, отчего ловкость развивают необычайную в обращении с этим на вид простейшим древковым оружием.
Драться им могут и кушируя, как рыцари, зажав пику подмышкой, а могут и сарматским хватом двумя руками. А как только враг норовит сбежать, не выдержав удара копейной лавы, тут же нагоняют, колят в спину, а тех, кто пытается отстреливаться с разворотом налево, сами бьют из луков. И нет от них никакого спасения в поле!
Разве что сесть крепко в гуляй-городе, или затвориться за возами вагенбурга или еще за каким укрытием и бить из пищалей, самопалов и пушек, нанося ойратским воинам серьезный урон, ибо куяшный доспех[3], который от стрел и сабельных ударов защищает хорошо, против пули и тем паче картечи не спасет.
У меня в плане армии несколько сильных козырей. Первый, как бы нескромно это не прозвучало, я сам. Как ни крути, доселе мое оружие было счастливо, а удача в глазах нынешних военных куда важнее полководческих талантов. В общем, одно появление Странника во главе армии воодушевляет своих солдат и заставляет нервничать врагов.






