ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Им нужна была лишь ролевая игра — воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но всё пошло не так. Прошлое догнало их само и сделалось явью. Людей из XXI века закрутило в водовороте эпох и швырнуло в кровавое время Ивана Грозного. В годы, когда свирепствовала опричнина и шли войны с Ливонским орденом. Тут без умения драться нельзя. Тут выживание — наука. Череп епископа Александр Прозоров Им нужна была лишь ролевая игра — воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но всё пошло не так. Прошлое догнало их само и сделалось явью. Людей из XXI века закрутило в водовороте эпох и швырнуло в кровавое время Ивана Грозного. В годы, когда свирепствовала опричнина и шли войны с Ливонским орденом. Тут без умения драться нельзя. Тут выживание — наука. ==================== Часть первая Золото Часть первая Золото Утро Солнце еще только собиралось выглянуть на остывшее за ночь небо, когда на поляну, укрытую густыми белесыми клубами тумана, выбрался из кустарника бородатый мужчина, одетый в плотно облегающие ноги темно-серые шерстяные штаны, больше похожие на чулки, и козью душегрейку. С пояса его свисало несколько тонких ремешков, голенища коротких остроносых поршней плотно притягивала к голени тонкая бечева. За спиной, спрятанный от посторонних глаз, таился широкий острый нож, а за пазухой истекал последними каплями еще теплый заяц, попавшийся в спрятанные в зарослях силки. Длинноухий не то чтобы большой, гривенок на пять — но он давал возможность и детишкам малым хоть раз мя

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Близились сумерки, а с нею с новой силой всплывали в памяти зловещие слухи, что окружали странную деревню напротив единственного на Неве острова. — Ну ее, — махнул рукой Зализа, натягивая поводья. — У чухонцев крещеных переночуем, а утром до места доберемся. Он поворотил коней и перешел на шаг, прислушиваясь к дыханию коней. Прежде, чем они доберутся до деревни, жеребцов нужно успеть выходить, восстановить им дыхание. Тогда и напоить можно будет сразу, и овса насыпать. Те годы, когда опричник не покидал седла своего верного Урака, отмахивая на нем по тридцать верст в день, прошли вместе с гибелью коня. На теплой конюшне боярина Волошина, в усадьбе которого обосновался Зализа, стояло два великолепных туркестанских жеребца и три кобылы умопомрачительной красоты, купленных угодившим в застенки Харитоном у известного усть-вымского конезаводчика крестьянина Щукина, благодаря своим коням скупившего столько окрестных земель, что теперь он имел поместья поболее, чем у иного родовитого князя. На этих красавцах Зализа, как и сам боярин, выезжал только в короткие дневные поездки, их самих размять, да этаким богатством покрасоваться — а на ночь неизменно возвращал в тепло. В холодной же конюшне, под огороженным от ветра навесом стояли, обрастая толстой зимней шерстью, такие же красавцы, выращенные и обученные ратной работе уже здесь, в Замежье. Породистые туркестанские жеребцы отличались от боевых русских коней тем, что были способны проходить за день до ста верст — но после двух-трех дней такой скачки нуждались в нескольких неделях отдыха. Когда-то это помогало степнякам в их набегах на русские рубежи: налетев и пограбив, они недосягаемыми уходили далеко в родные просторы, на роздых. Но вскоре упорные русские ратники научились догонять их на своих крепких скакунах, проходящих за день вдвое меньше, но, благодаря заводным коням и хорошему корму, умеющим делать это постоянно на протяжении недель и месяцев. С тех пор породистые степные кони в основном начали приходить на Русь уже в качестве дорогого товара, и боярин, собираясь совершить не очень дальнюю стремительную ездку, теперь седлал не кряжистого воронежского или муромского жеребца, а узкомордого «турка». К тому времени, когда кони отдышались, устье Ижоры осталось по левую руку и опричник, перекрестившись на возвышающийся над часовней крест, свернул на поляну перед несколькими темными рубленными избами, громко позвал, закрыв ладонью рану на горле: — Антип! Вскоре у одного из домов отворилась дверь, выглянул взлохмаченный мужик с длинной седой бородой. Крещеный чухонец был в селении старостой — за выплату тягла государева отвечал, за сохранение в исправности лесных тайников, за поведение односельчан тоже он спрос держал.