Трижды выстрелив под ноги из бластера, он пощёлкал пальцами:
— Гранаты! Три штуки!
Рыжеволосый эсэсовец, чей цвет волос не поблёк в пещерных потёмках, протянул гранаты на длинных ручках. Сунув их в ямки с тёпловатой водой, вырытые бластом, Браун связал «верёвочки» гранат и косынку, одолженную у Алисы, удлинил её парой оружейных ремней — бласты и в руках держать можно — отошёл подальше и крикнул:
— Ложись!
Распластавшись на гладком льду, он потянул за ремень и тут же прикрыл голову руками. Грохнуло знатно — лёд под Тимофеем вздрогнул — и тут же громы взрывов сменил шум истекающей воды. Озеро прорвало хилую перемычку и ринулось в протоку, торжествующим рёвом разнося весть об освобождении из ледового плена.
— Смыло «шварцев»! — восторженно взвыл Белый.
— Держитесь! — крикнул Сихали. — А то и вас смоет!
Вода неслась уже сплошным потоком, втягиваясь в канал, как в трубу, со свистом и гулом.
— А мы, случайно, не дураки? — прокричал Купри. — Если вода не сойдёт, мы тут останемся закупоренными!
— Не дождутся! — заорал Шурик.
— Прорвёмся, — кивнул головой Максим.
— А город не затопит?
— Нет, — помотал головой Гюнтер, — там глубокий сброс.
— Эй, а ну-ка, потушите все фонари! — громко сказал Олег Кермас.
Один за другим гасли лучи, и вскоре настала тьма.
— Кажется, я понял… — медленно проговорил Тимофей. — Подождём, пока глаза привыкнут.
Моргая и щурясь, Браун вглядывался в темноту. Чудится ему или это взаправду?..
— Вроде свет… — пробормотал Кермас. — Да, точно я вам говорю!
В самом деле, в задней части подлёдной полости наклонная стена слабо просвечивала лиловым и синим.
— За мной! — бодро сказал Сихали.
Свет вспыхнувших фонарей лёг на неширокий ледяной карниз, обрывавшийся крутой горкой к озеру, шумно плескавшемуся внизу, — вода убывала со страшной силой.
Вблизи ледяная стена просвечивала сильней и не казалась толстой.
— Илья, — сказал Тимофей, — давай с двух рук.
— Угу…
— Глаза!
Четыре бластера зашипели пронзительно, язвя пузырчатый лёд. Ямки плевались горячей водой, исходили паром, сливались воедино, воронка ложилась на воронку, и вот засвистел воздух, прорываясь сквозь пробоину и выравнивая давление.
— Ура, — спокойно сказал Шурик.
Максим и Харин мощными ударами вынесли кусок стены, Сихали и Купри добавили, выламывая здоровенный пласт.
— Всё, пройти можно!
Браун выглянул за ледяную перемычку. Он находился в самом низу трещины, уводящей кверху гладкие, будто шлифованные, стенки. А ещё выше синело небо.
— Гюнтер, — подозвал Тимофей новоберлинца, — глянь…
Фон Штромберг выглянул, моргая слезящимися глазами, и выдохнул:
— О, майн Готт! Непо! Я фишу колубое непо!
Все эсэсовцы по очереди совались в пролом, чтобы увидеть никогда ими не виданное.






