ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На всём белом свете отыщется немного уголков, где можно вздохнуть полной грудью. Только океан и ледяная пустыня Антарктиды. Остальное человечество, погрязшее в роскоши и лени, терпеть не может этих вольных людей. Их не понимают, а потому боятся. У свободных — собственный кодекс чести. К ним лучше не приближаться, иначе получишь пулю. Среди них выделяется вожак по имени Тимофей Браун. Ему предстоит стать во главе океанцев в грядущей войне. Большой Мир объявит её, как только найдёт предлог. Например, обнаружит таинственное «чудо-оружие», скрытое в глубинах Антарктики.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Трижды выстрелив под ноги из бластера, он пощёлкал пальцами:

— Гранаты! Три штуки!

Рыжеволосый эсэсовец, чей цвет волос не поблёк в пещерных потёмках, протянул гранаты на длинных ручках. Сунув их в ямки с тёпловатой водой, вырытые бластом, Браун связал «верёвочки» гранат и косынку, одолженную у Алисы, удлинил её парой оружейных ремней — бласты и в руках держать можно — отошёл подальше и крикнул:

— Ложись!

Распластавшись на гладком льду, он потянул за ремень и тут же прикрыл голову руками. Грохнуло знатно — лёд под Тимофеем вздрогнул — и тут же громы взрывов сменил шум истекающей воды. Озеро прорвало хилую перемычку и ринулось в протоку, торжествующим рёвом разнося весть об освобождении из ледового плена.

— Смыло «шварцев»! — восторженно взвыл Белый.

— Держитесь! — крикнул Сихали. — А то и вас смоет!

Вода неслась уже сплошным потоком, втягиваясь в канал, как в трубу, со свистом и гулом.

— А мы, случайно, не дураки? — прокричал Купри. — Если вода не сойдёт, мы тут останемся закупоренными!

— Не дождутся! — заорал Шурик.

— Прорвёмся, — кивнул головой Максим.

— А город не затопит?

— Нет, — помотал головой Гюнтер, — там глубокий сброс.

— Эй, а ну-ка, потушите все фонари! — громко сказал Олег Кермас.

Один за другим гасли лучи, и вскоре настала тьма.

— Кажется, я понял… — медленно проговорил Тимофей. — Подождём, пока глаза привыкнут.

Моргая и щурясь, Браун вглядывался в темноту. Чудится ему или это взаправду?..

— Вроде свет… — пробормотал Кермас. — Да, точно я вам говорю!

В самом деле, в задней части подлёдной полости наклонная стена слабо просвечивала лиловым и синим.

— За мной! — бодро сказал Сихали.

Свет вспыхнувших фонарей лёг на неширокий ледяной карниз, обрывавшийся крутой горкой к озеру, шумно плескавшемуся внизу, — вода убывала со страшной силой.

Вблизи ледяная стена просвечивала сильней и не казалась толстой.

— Илья, — сказал Тимофей, — давай с двух рук.

— Угу…

— Глаза!

Четыре бластера зашипели пронзительно, язвя пузырчатый лёд. Ямки плевались горячей водой, исходили паром, сливались воедино, воронка ложилась на воронку, и вот засвистел воздух, прорываясь сквозь пробоину и выравнивая давление.

— Ура, — спокойно сказал Шурик.

Максим и Харин мощными ударами вынесли кусок стены, Сихали и Купри добавили, выламывая здоровенный пласт.

— Всё, пройти можно!

Браун выглянул за ледяную перемычку. Он находился в самом низу трещины, уводящей кверху гладкие, будто шлифованные, стенки. А ещё выше синело небо.

— Гюнтер, — подозвал Тимофей новоберлинца, — глянь…

Фон Штромберг выглянул, моргая слезящимися глазами, и выдохнул:

— О, майн Готт! Непо! Я фишу колубое непо!

Все эсэсовцы по очереди совались в пролом, чтобы увидеть никогда ими не виданное.