ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На всём белом свете отыщется немного уголков, где можно вздохнуть полной грудью. Только океан и ледяная пустыня Антарктиды. Остальное человечество, погрязшее в роскоши и лени, терпеть не может этих вольных людей. Их не понимают, а потому боятся. У свободных — собственный кодекс чести. К ним лучше не приближаться, иначе получишь пулю. Среди них выделяется вожак по имени Тимофей Браун. Ему предстоит стать во главе океанцев в грядущей войне. Большой Мир объявит её, как только найдёт предлог. Например, обнаружит таинственное «чудо-оружие», скрытое в глубинах Антарктики.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ладно, — сказал Сихали, — насмотритесь ещё!

Пролом находился метрах в двух от дна трещины, забитого снегом. Тимофей спрыгнул, но не увяз — слежался снежок, прочным стал, как камень.

Трещина у самого дна была узка, но пройти можно было без труда. И Сихали пошёл. Расселина заворачивала в одну сторону, потом в другую, и Тимофею открылась крутая снежная горка, уходившая вверх.

— Ага! — сказал Браун и полез к голубому небу поближе.

Снег был плотным, приходилось с размаху вколачивать в него ботинки, но Сихали проявил упорство. Когда он влез на самую верхушку горки, то до поверхности ледника оставалось каких-то пять метров, но именно в этом самом месте лежал старый вездеход, наполовину ушедший в снег.

Карабкаясь по заржавелым ленивцам и выступам траков, Тимофей выбрался на мятую корму транспортёра — и одним прыжком оказался на поверхности ледника.

— Вылезайте! — крикнул он. — Погрейтесь на солнышке!

Эсэсовцы, зябко кутаясь в шинели — было плюс пять, — полезли наверх, одолевая последние метры к поверхности, которой они не видели ни разу в жизни.

Глянув из-под руки на восток, Тимофей рассмотрел домики «Новолазаревской», а с севера… А с севера подходили авианосцы-универсалы и корабли-арсеналы.

— Ах, чтоб вас… — процедил Браун.

Его товарищи поднялись наверх, помогая друг другу, и вот встали, опираясь на твёрдую землю.

— Небо… — пробормотала плачущая Алиса. — Море… Я их только на картинках видела. А это корабли, да?

— К сожалению, фройляйн, — выговорил Сихали, — они самые.

Лицо Олега Кермаса исказила гримаса.

— Вы были правы, генрук! — сказал он с горечью. — А вот я — полнейшее ничтожество… Как у вас говорят — чмо!

— Самокритикой займёмся потом, — отмахнулся Тимофей, торопливо доставая радиофон. — Ну-ка, я буду держать вас в фокусе, а вы говорите! Передадим всё в экстренном импульсе на «Авалон». Во все телесети!

— А что говорить? — растерялся Кермас.

— Всё подряд! Только координат Вальхаллы пока не стоит выдавать.

Волнуясь, Олег начал рассказывать о «чудовищной ошибке», о том, что не антаркты испытывали «чудо-оружие», а несчастные обитатели Вальхаллы пытались с его помощью достучаться до подлунного мира. Затем слово взял Гюнтер фон Штромберг. По его мертвенно-белому лицу катились слёзы, последний рейхсляйтер Новой Швабии мучительно подыскивал самые доходчивые слова, лишь бы передать своё горе и своё счастье.

— Сеанс окончен, — сказал Сихали, выключая коммуникатор. — Ждём.

Ожидание особо не затянулось — не прошло и двадцати минут, как с палуб авианосцев снялись десятки тяжёлых флаеров-бомбардировщиков. Построившись в воздухе «клином», они пролетели над кромкой берега, держась на малой высоте. Мазнув тенями по фридомфайтерам и эсэсовцам, они унеслись дальше — бомбить станцию «Новолазаревская».