ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я буду лётчиком.

— Тогда лучше гражданским, — пробормотала мать. — Летать во всякие нормальные страны, привозить хорошие вещи на продажу…

Она отошла к окну и стала смотреть на снег. Добавила:

— В тёплые страны…

Я чувствовал, как плохо сейчас Святославу. Как он хочет поговорить с матерью и утешить её. И с отцом тоже поговорить. Утешить и убедить, что всё будет хорошо.

Но он и сам в это не верил.

И говорить с родителями толком не умел.

Потому что он всего лишь мальчишка четырнадцати или пятнадцати лет. Я куда взрослее его.

«Всё будет хорошо, Святослав, — подумал я. — Честное слово. Ты станешь лётчиком. И никуда не исчезнет север, никуда не исчезнет небо, и ты будешь лётчиком и героем, у тебя родится сын… а ещё ты станешь мной и будешь летать среди звёзд и сражаться рядом с ангелами!»

Я просто подумал. Честное слово!

Но Святослав вздрогнул и вцепился в край стола так, что пальцы заскользили по пластику… и я вдруг понял, что он называется «клеёнка», а суп мать сварила из американских куриных окорочков глубокой заморозки, которые называют «ножки Буша», а отец пьёт посреди дня уже несколько месяцев, и ему даже делал замечание командир…

— Кто ты? — прошептал Святослав.

Мать не услышала, он произнёс это одними губами.

Только для меня!

— Кто ты? — беззвучно повторил будущий лётчик Святослав Морозов.

И, совсем уж не издавая ни звука, просто шевеля губами, задал вопрос: «Какие звёзды и ангелы?»

Меня пробрал космический холод.

Этого же не было! Когда Святослав Морозов рассказывал другу-психиатру про свои приступы, он ни слова не сказал про диалог со мной!

Я что, доигрался?

Изменил реальность?

— Слава, не опоздаешь? — спросила мать, не оборачиваясь.

Я знал, что Святослав собирается на дополнительное занятие по английскому языку, потому что сейчас все должны знать английский, а он в школе учил немецкий.

И я понимал, что лучше всего не отвечать, может быть, Святослав решит, что ему показалось, и забудет обо всём.

— Кто ты? — повторил Святослав негромко.

----------

Глава 19

Глава 19

Глава девятнадцатая

Время — это самая таинственная сила во Вселенной. Умники до сих пор даже материю разобрать до конца не могут, спорят, есть ли что-то, из чего состоят кварки, а если есть — то что именно и как глубоко можно дальше копать. Но ко времени они даже подступиться не пробуют.

Время просто есть. Тут резвятся только писатели и киношники, сочиняя увлекательные истории о путешествиях во времени, в которых нет ни малейшего смысла. Ведь отправиться назад во времени невозможно, и причина понятна даже дураку — время всегда течёт из прошлого в будущее. Тронешь хоть что-то в прошлом — изменишь будущее.