ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я едва успел вставить руки в рукава костюма и дёрнуть кистями.

Реактор завыл за спиной, двигатели перешли с холодного режима во взлётный мгновенно, безжалостно пожирая время до ремонта.

И мы тоже рванули в небо, навстречу приближающемуся падшему престолу.

----------

Глава 22

Глава 22

Глава двадцать вторая

Я не привык убегать, оставляя команду в бою.

Может быть, потому, что знал: даже если будет миг страха, боли и смерти, то я всё равно открою глаза — целенький, здоровый и в безопасности.

И взрослое тело, пусть оно иногда бесило, а порой смущало, мне нравилось.

Если бы не Борька в соседнем кресле! Может, его и не пугала мысль вновь существовать со мной совместно, а вот я как-то не был к этому готов. Особенно после откровений о том, что альтеры способны контролировать тело.

Нет. В этот раз мы должны уйти.

Две группы двигались навстречу падшему престолу — наши и вонючки. А моя «оса» выбиралась на орбиту. Я не собирался медлить, надо было сразу же ложиться на курс к Титану. Может быть, если Соннелон сейчас демонстрирует свою крейсерскую скорость, если истребители смогут его задержать или даже повредить, мы и уйдём.

Чёрный космос и цветные звёзды. Горчично-жёлтый Сатурн, подпоясанный Кольцом. Сближающийся гигантский падший и крошечные истребители. Я развернул «осу», выводя реактор на максимальную мощность. Ничего перед нами, только тьма и звёзды…

И девушка в белом, сидящая на броне перед фонарём «осы»!

Я замотал головой, пытаясь прогнать галлюцинацию. Потом поднял щиток шлема. Воздух внутри кабины был холодным, но терпимо.

— А она-то здесь с чего? — удивлённо воскликнул Боря, открывая шлем, и я понял, что мне не чудится.

Серафим, окутанная свечением ореола, сидела на скошенном носу истребителя, подогнув под себя ноги, будто девушка на плывущей лодке. Белые одеяния развевались, словно её обдувало ветром. Иногда края призрачно мерцающей ткани свободно проходили сквозь прозрачный титан и колыхались в кабине. Я вытащил руку, коснулся — и почувствовал лёгкое, почти невесомое полотно под пальцами.

Эля развернулась и посмотрела на нас сквозь фонарь. Улыбнулась, приложила палец к губам.

— Боря, управляй, — сказал я. — Уводи нас.

— Чего я-то? — возмутился Боря, но перехватил управление.

Мы с Элей смотрели друг на друга.

Серафим улыбалась. Грустно, обиженно… Она что, подслушала наш разговор? Нет, невозможно, ангелы не могут вторгаться в мысли людей или вонючек!

Я смотрел ей в глаза, казавшиеся сейчас совсем человеческими.

Нет. Это не девушка. Не человек. Даже не живое существо.

И не потому, что как ни в чем не бывало сидит в пустоте на броне ускоряющегося космического корабля. А потому, что она изначально часть чего-то неизмеримо большего.