Проеду, по деревням покажусь. Узнаю, может, потребно что перед севом? Да успокою, скажу про дозор, рубежи стерегущий. Пуганные они прошлым годом. — А я вершу отремонтирую. Там какой-то плавучей корягой дальнее крыло выворотило. По рыбке я чего-то соскучилась. — Только сама в воду студеную не лезь! — строго упредил, поднимаясь, муж. — Лапунину бабу пошли, Мелитинию. Али смердов возьми. — Ладно, ладно, раскомандовался… — усмехнулась женщина, и Варлам, пряча в бороду ответную улыбку, обнял ее и прижал к себе: — Не лезь в реку. Застудишься. — Вздохнул: — Пару лодок сделать потребно. Забываю все. Пойду, бронь одену. Житье на южных рубежах приучило местных бояр вне своих усадеб ходить в доспехах постоянно. И если во всех русских городах и на всех дорогах на идущего по мирным землям оружного воина смотрели с изумлением, то здесь с изумлением смотрели на мужчин без оружия. Щит, шелом с бармицей, саадак и шестопер были приторочены к седлу, поэтому на себя, поверх толстого войлочного поддоспешника, боярин накинул только прочную кольчугу панцирного плетения, повернулся налево, направо, разыскивая на скамьях пояс с ножом, кистенем и саблей, и облегающее тело железо засверкало, заструилось, словно драконья кожа. — Что же ты не упомнишь никак, куда кладешь? — Юля сняла толстый ремень с выступающего из стены сучка, протянула мужу. Тот кивнул, опоясался, снова притянул ее к себе и поцеловал. Женщина от прикосновения стали поежилась: — Бр-р… Холодный какой. Возвращайся скорее! Боярин со своими оружными смердами уже сидел в седле, когда из-за стены послышался топот. Всадник остановился у ворот, спрыгнул. Все обитатели усадьбы, прекратив работы, замерли, повернувшись к воротам: — Никак, опять татары? Во двор вошел запыхавшийся паренек лет четырнадцати, громко звякая бьющейся о шпоры, чересчур длинной для него саблей. В одной просторной рубахе и полотняных штанах, заправленных в красные сапоги, он выглядел не замерзшим, а взмокшим от жары. Увидев боярина, приложил руку к груди, низко поклонился: — Воевода оскольский Дмитрий Федорович ноне созывает всех бояр волости в крепость. — Исполчает? — Нет, — мотнул головой вестник. — Созывает. Без оружия, сказывали, ехать можно. Юля, успевшая сбегать на кухню, спустилась с крыльца и протянула пареньку ковш холодного кваса: — Вот, испей с дороги, боярин… Она уже успела понять простое правило шестнадцатого века: с оружием, на службе государевой — значит, боярин. А молод или стар — то дело десятое. — Может, откушаешь с дороги, коню роздых дашь? — Благодарствую, боярыня, — допил до конца шипучий напиток гость и стряхнул последние капли на землю. — Три усадьбы еще посетить надобно. Он лихо запрыгнул в седло, поворотил скакуна и галопом вынесся в ворота. Варлам вздохнул.

Об этой истории
Им нужна была всего одна ролевая партия — воспроизвести великое сражение из глубокой древности. Но что-то пошло не так. Прошлое настигло их само. Людей из нашего века закрутило в водовороте времён и выбросило в кровавую эпоху Ивана Грозного, в годы опричнины и бесконечных войн с Ливонским орденом. Здесь без умения драться не выжить. Здесь приходится учиться выживать. Дикое поле Александр Прозоров Им нужна была всего одна ролевая партия — воспроизвести великое сражение из глубокой древности. Но что-то пошло не так. Прошлое настигло их само. Людей из нашего века закрутило в водовороте времён и выбросило в кровавую эпоху Ивана Грозного, в годы опричнины и бесконечных войн с Ливонским орденом. Здесь без умения драться не выжить. Здесь приходится учиться выживать. ==================== Часть первая Внутреннее море Часть первая Внутреннее море Глава 1 Балык-Кая В девятьсот тридцать первую годовщину после великого хиджра пророка Мухаммеда из Мекки в город Медину, в год тысяча пятьсот пятьдесят третий от рождения пророка Иисуса, больше известный в цивилизованном мире как семь тысяч шестьдесят второй от сотворения мира, на морском горизонте в виду города Балык-Кая, по привычке все еще называемого многими жителями Чембало, появился парус. Правда, пожилой воин с длинными обвисшими усами, одетый в мягкую потертую феску с желтым шнурком, белую просторную рубаху, синие шаровары и войлочные тапки с загнутыми носками, опоясанный широким кушаком с засунутыми под него на животе круто изогнутыми





