ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… Донос мертвеца Александр Прозоров Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… ==================== Часть первая Луга Часть первая Луга Глава 1 Кровь По сторонам широкого и ровного, совершенно белого поля высоко к серому облачному небу поднимались темные вековые ели. На их широких, пахнущих едкой свежей смолой ветвях лежали пухлые сугробы поблескивающего чуть синеватым отливом пушистого снега. Кое-где между стволами пытались подставить инею тоненькие веточки ивовые ростки, но на фоне древних многолетних деревьев они почти совершенно не различались. И всю эту картину зимнего лесного покоя накрывала сонная спокойная тишина. Однако, где-то там, под толстым полуметровым слоем бескрайнего белого покрывала продолжалась жизнь. Тихонько попискивали мыши, подкрепляя

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Господин епископ? — изумленно прохрипел узник нюренбергской девы. — Неужели? — священник выкинул из держателя сгоревший по самую рукоять факел, вставил свежий. Затем зажег от него два других, отошел и закрепил над стоящим несколько в стороне от пыточных станков широким столом. — О, я вижу чернильница и бумага здесь есть. Так что вы скажете мне в ответ… Как вы себя называли? Анри дю Тозон? Вы показались мне очень толковым человеком. — Вы… Вы… Вы не епископ! Епископ ничего не знал о планете египетских правителей! — Вот видишь мой дорогой мальчик, как просто иногда открываются самые сокровенные тайны, — покачал головой священник. — Но ты не беспокойся, господин епископ скоро вернется. — Спасите меня отсюда! Спасите! Я сделаю все, все, что только пожелаете! — Делать это нужно было раньше, — назидательным тоном сообщил епископ. — В те дни, пока «Книга Магли» находилась в твоих руках. Ты мог сам произвести обряд моего вызова… Но ты предпочитал обманывать глупых купцов лживыми трансмутациями и копить себе золото. — Ты демон… — Сейчас нет, — покачал головой хозяин замка. — Сейчас я человек. Увы, не навсегда. Но я обязательно отошлю «книгу Магли» в одну из столичных библиотек. Рано или поздно, но кто-нибудь обязательно попытается исполнить обряд, и я навещу этот мир снова. Он взял с подноса одного из перепелов, подошел к окошку железной девы, схрустел поджаристую шкурку и стал неторопливо отламывать и обсасывать ребрышки. — Но разговор не обо мне, о мудрейший из алхимиков. Речь о тебе. Надеюсь ты не голоден? Насколько я помню, полгода назад тебя было велено кормить каждый день в полдень гусиной печенкой с тертым миндалем. Очень полезное лакомство. Для епископа… — священник рассмеялся. — Чего ты хочешь, демон? — Я знаю не только о планете Мардук, смертный, — посерьезнел епископ. — Я знаю и об одной молодой, симпатичной, хорошо воспитанной даме, которая ждет сигнала, чтобы отправиться навстречу с богатым будущим. Если ты вызовешь ее сюда, алхимик, то получишь всех перепелов со стоящего на столе подноса. — Зачем она тебе, демон? — Ты не знаешь, зачем нужны женщины, алхимик? — удивился священник. — Ты хочешь превратить ее… — Да, — откровенно кивнул его мучитель. — Именно это. Здесь нет ни одной достойной дамы, а я доверяю твоему вкусу. Она будет хороша. Она наверняка будет очень хороша. — Я не стану этого делать! — Я вижу, муки не сломили твоего духа, смертный, — дерптский епископ обсосал очередную косточку и щелчком отправил ее в окошко нюренбергской девы. — Что же, пусть будет так. Скажу больше. Когда завтра придет Эрнст, в наказание за то, что он оставил тебя без света и тепла, я посажу его на кресло святого Иллариона.