Священник прикрыл распластанное тело полами плаща, на ноги накинул свой дублет. Потом опять отошел к камину, добавил несколько поленьев на начавшие было угасать угли. Пламя снова выросло, заплясало радостными огоньками, словно звало поиграть. Хозяин замка вспомнил, что именно огонь символизирует для смертных ужас загробной жизни и усмехнулся: наивные! Знали бы они, что их ждет на самом деле… Пламя согревало тело спереди, но по спине пополз неприятный холодок: на Дерпт опустилась ночь. Еписком отошел к столу, подобрал с пола свои штаны, рубашку, оделся. Дублета трогать не стал: будет обидно, если певица застудится и потеряет голос. Причем на те самые полгода, что телом владеет он. Это воплощение оказалось на редкость удачным. От него не требовалось ни вытаскивать вызвавшего его мага из нищих в правители, не нужно спасать новое тело от неизлечимых недугов или убийц, он не прозябал в каком-нибудь тайном суровом убежище. В его распоряжении слуги, власть, удовольствия. Первый же день принес вкусную еду, прекрасную музыку, сладостную женщину. Жаль только, постоянно приходится бороться с обрушившимся на эти земли холодом — но впереди еще шесть месяцев, а зима не вечна. Инга застонала во сне, повернулась на бок, закручиваясь в плащ. Хозяин оглянулся на нее, покачал головой: да, процесс оплодотворения женщины — это величайшее и прекраснейшее изобретение Создателя. Это сладостное умопомрачение, которое не приедается ни за что и никогда, к которому стремишься снова и снова. Интересно, в этом мире все девушки так приятны в близости или есть какие-то различия? Может быть, кто-то из них способен доставить еще большее наслаждение? Увы, проверить свою гипотезу епископ не мог, поскольку женщин в замке не держал. Несколько сервок начетник поставил трудились на кухне, да на стирке его белья — но эти обрюгзшие, потные и вечно засаленные, великовозрастные существа никакого интереса ни у кого не вызывали. Если уж проверять кого на чувственность, то нужно найти такую же чистую, молодую и воспитанную даму, как русская певица. Взгляд владельца замка скользнул к двери рядом с камином, и епископ шумно втянул воздух: ну да, конечно же! В мыслях глупого алхимика, помнится, крутилось именно то, что ему нужно. Он сдвинулся со своего места, остановился, вернулся к столу, взял с него блюдо с перепелами, и вместе с ним направился в подвал. В пыточной камере царила полная темнота. Отправленный утром на кухню слуга назад больше явно не возвращался, факела погасли, жаровни тоже. Помещение наполнилось промозглой сыростью, явно не улучшавшей здоровья единственного обитателя этого места. Дерптский епископ дошел в темноте до девы, небрежно постучал по крышке: — Ты еще жив? В ответ послышался жалобный хрип. — Что же, я очень рад.

Об этой истории
Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… Донос мертвеца Александр Прозоров Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… ==================== Часть первая Луга Часть первая Луга Глава 1 Кровь По сторонам широкого и ровного, совершенно белого поля высоко к серому облачному небу поднимались темные вековые ели. На их широких, пахнущих едкой свежей смолой ветвях лежали пухлые сугробы поблескивающего чуть синеватым отливом пушистого снега. Кое-где между стволами пытались подставить инею тоненькие веточки ивовые ростки, но на фоне древних многолетних деревьев они почти совершенно не различались. И всю эту картину зимнего лесного покоя накрывала сонная спокойная тишина. Однако, где-то там, под толстым полуметровым слоем бескрайнего белого покрывала продолжалась жизнь. Тихонько попискивали мыши, подкрепляя





