Опричник, не мешая обряду поповского общения, потянул повод, поскакал к стекловарне, постучал рукоятью плети в дверь. Вскоре оттуда выглянул плечистый Симоненко. — Келарь приехал, — сообщил ему боярин. Симоненко кивнул, а Зализа поскакал к мельнице. Здесь он спустился с седла, накинул повод коня на выступающий из стены сучок, шагнул внутрь. В широком помещении стоял низкий надсадный гул: опускающийся сверху, от вращающихся крыльев, деревянный вал неторопливо проворачивал огромный жернов — но обо что трется камень, видно не было, поскольку там кружилась вода, в которой мелькали тряпочные лохмотья, куски кожи, отдельные травины сена и палки соломы. — Только загрузил, — подошел к гостю Росин. — Тряпье мое на пользу пошло, боярин? Не дожидаясь, пока с низовьев Луги вернется Илья Анисимович, две недели назад опричник приказал собрать по своей усадьбе старые рубахи, портки, тулупы и прочий мусор и отправил в Каушту. — Пойдем, посмотрим, — пожал плечами иноземец, провел его в небольшую угловую комнатку и указал на сложенные на чистых досках пачки бумажных листов. Опричник взял один, тряхнул рукой — тонкая, но плотная бумага зашелестела: гладкая, приятная на ощупь, чисто белая. Зализа посмотрел ее на просвет и обнаружил обещанные боярином по осени буквы: «SZ» — Семен Зализа. — Неужели ты скажешь, Константин Алексеевич, — не удержался от сомнения он, — что этот лист не далее, как две недели тому назад рукавом моей рубахи был? — Нет, не скажу, — покачал головой Костя. — Вполне мог статься и штаниной от портов. — Да ну? — На самом деле все просто, — вздохнул Росин. — Все то добро, что вы мне поприсылали, я в бочки запихал пополам с дерьмом, извините уж за откровенность, да и кваситься на несколько дней оставил. Стирального порошка-то тут нет. — У меня мать с куриным пометом стирала, — усмехнулся Зализа, — дело знакомое. — Ну вот, — кивнул Росин. — Как проквасилось, закипятил, потом на денек в реку, на прополаскивание. Потом еще раз всю процедуру с начала, потом промытую массу под жернова. А как все в кашу размелет, опять в котел, с рыбьим клеем прокипятить. Вот и все. Как остыло, можно ситом вычерпывать, да под пресс. Это вы с Ильей Анисимовичем уже видели. — Больно просто оно у тебя получается, Константин Алексеевич. — Да тут не столько разум да трудолюбие, Семен Прокофьевич, сколько терпение нужны, — отмахнулся Росин. — Порцию заквасил — жди, не торопись, чтобы грязь хорошо разъело. Полоскаться в реку кинул — опять же не торопись, пусть промоется хорошо. Под жернова запустил — и снова жди, чтобы размололо на совесть. И делать-то ничего не надо: ветер дует, жернова крутятся. Сам спишь, а дело идет. Ну, а готовую массу ситами вычерпать: так мы с мужиками собираемся, да за пару часов под пресс и перекидываем.

Об этой истории
Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… Донос мертвеца Александр Прозоров Их замысел был прост — сыграть в ролевую игру, воспроизвести знаменитое сражение из глубины веков. Но замысел пошёл прахом: прошлое само ворвалось в их жизнь и сделалось настоящим. Круговерть эпох швырнула людей из XXI века в кровавое время правления Ивана Грозного, в жуткую пору опричнины и непрекращающихся войн с Ливонским орденом. Тут нужно уметь драться. Тут нужно учиться выживать… ==================== Часть первая Луга Часть первая Луга Глава 1 Кровь По сторонам широкого и ровного, совершенно белого поля высоко к серому облачному небу поднимались темные вековые ели. На их широких, пахнущих едкой свежей смолой ветвях лежали пухлые сугробы поблескивающего чуть синеватым отливом пушистого снега. Кое-где между стволами пытались подставить инею тоненькие веточки ивовые ростки, но на фоне древних многолетних деревьев они почти совершенно не различались. И всю эту картину зимнего лесного покоя накрывала сонная спокойная тишина. Однако, где-то там, под толстым полуметровым слоем бескрайнего белого покрывала продолжалась жизнь. Тихонько попискивали мыши, подкрепляя





