Мир перед глазами качнулся и поплыл красными пятнами.
Они выволокли меня наружу и повалили меня в снег, перемешанный с опилками и угольной крошкой. Били ногами. Молча, деловито. В бок, в живот, по бёдрам. Я пытался закрыть голову, сжаться в комок, но удары сыпались со всех сторон.
— Хватит! — рявкнул «рыжий».
Пинки прекратились. Я лежал на спине, глядя в серое московское небо. Во рту был вкус железа. Левый глаз заплывал, правый бок горел огнём — похоже, ребро всё-таки треснуло.
«Рыжий» навис надо мной. Лицо у него было равнодушное, как у мясника, разделывающего тушу.
— Крепкий ты, есаул, — покачал он головой. — Но глупый. Сказано было — сиди тихо. Не понял. Ну, теперь не обессудь.
Он медленно, со смаком, потянул из ножен саблю. Клинок, кривой, щербатый, тускло блеснул.
Кровь стучала в висках молотом. Я попытался дёрнуться, но двое держали меня за руки, разведя их в стороны и прижимая к земле. Третий наступил коленом на грудь.
Всё. Конец. Глупо. У сарая, в грязи, как собаку. И даже не в бою с турками, а от руки наёмной рвани.
Рыжий поднял саблю. Но он не собирался убивать, ведь ему было велено «вразумить». Он нацелил острие мне в плечо. Чтобы навсегда. Чтобы мучительно.
— Прощайся с правой рукой, пёс, — усмехнулся он, перехватывая рукоять двумя руками для удара.
Я зажмурился, сжав зубы до скрипа.
И тут ворота подворья с грохотом содрогнулись.
Бух!
Ещё раз. Треск.
Калитка слетела с петель, будто в неё ударило стенобитное орудие. А ею уже накрыло и припечатало к земле мощным ударом того, что преграждал путь у входа с самого начала. Послышался хруст костей.
В проёме, в клубах снежной пыли, выросла фигура.
Бугай.
Он был без шапки, тулуп распахнут. Лицо — маска первобытной, звериной ярости. Он увидел меня на земле, увидел занесённую саблю. И из его груди вырвался такой рык, что, казалось, вороны с деревьев посыпались мёртвыми.
— Р-р-рааа!!!
Пришествие Кинг-Конга.
Второй, стоявший рядом с лежащим Фомой, чтобы тот не дёргался, оставил старика и выхватил нож. Бугай снёс его на бегу, как локомотив сносит телегу. Просто ударил его плечом так, что тот отлетел на несколько метров и впечатался в стену сарая. Мужик сполз по стене вниз, пуская пузыри.
«Рыжий» с саблей обернулся. В его глазах метнулся страх. Он забыл про меня, попытался выставить клинок перед собой.
Но Бугай уже бежал напролом в мою сторону, и оружие «рыжего» смотрелось как зубочистка против пушечного ядра.
Это было нечеловечески быстро для такой горы мышц. Он схватил одного из тех, кто держал меня, за шиворот и пояс. Рывок! Мужик взмыл в воздух, пролетел словно птица и с влажным чавканьем впечатался в стену сарая, рядом с предыдущим. Казалось, что от таких ударов в стене появится пролом, но она была крепкая.






