ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты вот что — беги к князю и скажи, что там на стене — Варяжкины вои. Пусть не тревожится. А мы с батюшкой сейчас в храм идем. А потом — к нему. Богуслав, ты в церковь, как? — Не-а! — помотал головой Славка. — Я нынче для молитвы не годный. — И девке: — Принеси-ка мне кваску. И покушать… — Зацепился взглядом за белые сочные ягодицы: — Нет, погоди! — Сгреб пискнувшую девку, уложил животом на подоконник, заправил, взялся поудобнее… Девка вывесилась из окошка, розовая, гладкая, белые распущенные волосы — в полсажени, белые груди — прыг-скок — в такт Славкиным стараниям. Дворня наблюдала с интересом. Девка бодро постанывала… И тут… — Матушка твоя! — в ужасе пискнула девка. Славка тотчас выдернул ее из окна, кинул на ложе, навзничь, закинул кверху девкины ноги и продолжил начатое. Сладислава вышла на крыльцо, окинула строгим взглядом бездельничающую дворню, нахмурила тонкие бровки… Этого оказалось достаточно, чтобы работа вновь закипела. Артём улыбнулся. Ох и влетело бы братцу за его блудодейство. Да еще — в воскресенье! Не увидела. Следом за женой вышел и отец. Огромный, широкий, с усищами в пядь длиной. Усмехнулся, подмигнул Артёму, будто видел, что тут происходило недавно. А может, и вправду видел… Ведун же. Матушка двинулась к воротам, Артём же, выбрав момент, шепнул отцу: — Владимир к городу подступил. Добродушная улыбка сошла с лица батюшки: — Ярополк — что? — Гонца прислал. Но там, на стене — Варяжко. Ничего ему не светит, князю новгородскому. Только людей зря погубит. — Вот это-то мне и не нравится, — проворчал воевода. — Владимир — не дурак. И Добрыня — хитрован, каких поискать. Если приступили они к Киеву, значит, на что-то надеются. А на что, сынок, они могут надеяться? — Предательство, — мгновенно догадался Артём. — Блуд? — Блуд или не Блуд, а двигай-ка ты, сынок, на стену. И братца с собой возьми. Ярополк небось уже на стене. Сдается мне, за князем нашим особо присмотреть надо, а у Славки это неплохо получается. — Думаешь?.. — Опасаюсь. Давай, действуй. — А как же?.. — Артём кивнул в сторону матери. — Я ей объясню, — обещал воевода. — Полагаю, Бог тебя простит. Ты ведь христианского государя от язычников будешь оберегать? Артём поджал губы: точь-в-точь как его мать, увидевшая праздных холопов. Но спорить не стал. Отец сказал — значит, надо делать. А Владимир и впрямь язычник. Но это, по мнению Артёма, был единственный недостаток старшего сына Святослава. Вот кто государь и воин… — Ты на Ярополка гнев не таи, — негромко, угадав мысли сына, произнес воевода. — Ярополк — хороший князь. Добрый. Но ему — трудно. Поможешь? — А куда я денусь, — буркнул Артём и потянул через голову праздничную рубаху. Какой теперь праздник! Это для Славки подраться — в радость. Артёму же — грязная неприятная работа.