ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если же станет известно, что Сергей участвовал в сговоре Рогнеды за Ярополка, не обидится ли Владимир? Не забудет ли о том хорошем, что сделал для него Сергей? Есть такое свойство у князей: забывать добро, если им это выгодно. — Не дело это, Артём, — вздохнул Варяжко. — В трудный час хочешь ты оставить своего князя. — А бежать из родного города — это дело? Артём устал. Устал спорить. Устал уговаривать. В последнее время совсем чужим стал ему Ярополк. Советов не слушал, глядел — как на врага. — Тоже не дело, — согласился Варяжко. — Думаешь, мне охота в Родню идти? Я тут к гадателю ходил… Выпало: без меня вернется Ярополк в Киев. Однако ж — вернется. Вот я и иду. — Да ну его, гадателя! — Артём положил руку на плечо друга. — Забудь, Вольг! Редко кто называл варяжского княжича родовым именем. Он сам выбрал судьбу. Принял новое имя. — И зачем ты вообще к гадателю ходил? — произнес Артём. — Хотел бы судьбу узнать — шел бы на наше подворье. У нас в одном доме — три ведуна. Один — по звездам читает, другой — и вовсе родич твой. А батя мой, сам знаешь, за Кромкой ходил — словно мы с тобой — по Дикому Полю. — Не пойду, — мотнул головой Варяжко. — Ты ж сам сказал: отец тебе запретил ехать в Родню. А ну как и мне Рёрех запретит? Он — старший. Не послушаю его — пращуры от меня отвернутся. А я Ярополка бросить не могу. Это ж как… Коня боевого бросить. Не могу. А ты — оставайся. Хочешь, я сам князю об этом скажу? — Нет уж! — отрезал Артём. — Однако — спасибо, брат! Береги себя. И знай, что в роду нашем тебя всегда примут. Сжал ладонями мощное предплечье варяга, повернулся и зашагал по галерее к княжьей палате. Варяжко проводил его взглядом, утер кулаком непрошеную слезу и зашагал к леснице. Надо было собираться в дорогу. Трудный разговор с князем на деле оказался легким. Ярополк, узнав, что Артём от него уходит, не удивился. И не опечалился. Будто ждал. Отпустил легко. Даже посулил наградить за верную службу. Артём отказался. Имя Блуда названо не было, но моравский боярин будто незримо присутствовал в палате. И довольно усмехался. На подворье Детинца Артёма уже ждали те гридни, что присягали дружинниками ему или отцу. Артём предложил им выбор: остаться в Киеве вместе с ним — или идти прямо под руку Ярополка. Князя никто не выбрал. Неудивительно. Артёму верили больше. К тому же у многих в Киеве дворы, семьи… Детинец кипел: шли сборы к походу в Родню. Разбирались с имуществом вои, носились взмыленные холопы: грузили княжье добро, еду и фураж. Обоз собирался немаленький. Артёмовы вои в общей толчее были — на особицу. Уже не свои — чужие. С ними был и Славка. Со Славкой — Антиф. Как и все — с вещами и заводной лошадью. — Возьмешь меня, воевода? — спросил он. — Возьму, — не раздумывая ответил Артём.