ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никогда ему раньше не встречался печенег, вооруженный ромейским мечом-спатой. Хотя в том, что это именно печенег, сомнений не было. Плоская рожа, редкие усики, кожа цвета вяленой рыбы. — Кто таков? — Печенежский хан навис над спешенным Славкой, щерясь и дыша чесночным запахом. На языке русов он говорил так чисто, что Славка опять удивился. — Великого киевского князя Ярополка дружинный отрок, — на всякий случай соврал Славка. Помнил, как отец учил: если ты силен — пусть враг думает, что ты слаб, если слаб — пусть думает, что силен. Однако слишком умаляться тоже не следовало. Славка попытался выпрямиться, но, когда руки скручены за спиной, а на шее — петля, привязанная к умело спутанным ногам, распрямить спину затруднительно. Разве что голову задрать наподобие черепахи. — А сам ты — кто? — дерзко бросил Славка. — Кто твой большой хан? Кто ответ будет держать за то, что на нашу землю пришел? И среагировав на свист, мгновенно присел, так что хвостатая печенежская плетка впустую свистнула в воздухе. — Разве я велел его ударить? — спросил хан, и замахнувшийся снова степняк опустил руку. Хан соскочил на землю и этим опять удивил Славку. Нет, спешился печенег ловко, однако совсем не так, как это делают степняки. Те будто стекают с седла (Славка и сам так умел), а этот — спрыгнул. — Ого! — Хан ткнул пальцем в Славкину кольчугу. — Отрок, говоришь? А бронь у тебя, отрок, лучше моей. Может, ты — подханок? Или — сам хан русов? — Я — сын воеводы, — заявил Славка. — И мой отец — получше всяких там разных ханов! Сказал — и тотчас поймал заинтересованный взгляд морава. Так смотрят, когда на торге выбирают коня: пытаясь по стати угадать, на что тот способен. Выходит, не признали его моравы. Значит, не за ним охотились, а просто подвернулся им Славка. Коли так, может, не убьют? Отпустят за выкуп? Денег у них в семье довольно. Печенег глядел на Славку иначе, не так, как морав. И взгляд у него был нехороший. Сожалеющий такой… Мол, добрый ты парень, а придется тебя… того. Такие взгляды Славка видел не однажды. У князей и прочих владык, когда те вынуждены были выбирать между Правдой и личным расположением к тому, кого надо осудить. По этому взгляду Славка догадался, что печенег этот — не мелкий вожак, а настоящий хан. И еще — плохи его, Славки, дела. Хан принял решение. — Помолись своим богам, рус, — сказал он негромко. — Сейчас ты умрешь. Славка кивнул. Он назвался. Рано или поздно весть о Славкиной смерти дойдет до отца. Его родичам не придется стыдиться. Они узнают: Славка принял смерть с достоинством. — Вели развязать мне руки, чтобы я мог помолиться, — попросил он. — Развяжите его, — приказал печенег по-своему. И добавил на языке словен: — Но меча, рус, я тебе не дам. — Я не нурман, — буркнул Славка. — Бог меня и без меча примет.