ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? Язычник Александр Мазин Кто перед нами: незаконнорождённый ребёнок Святослава, убийца родного брата, язычник, силой добывший себе великое княжение? Перед нами Владимир Красное Солнышко — виновник начала жестоких княжеских распрей, многожёнец, 37 лет правивший Русью. Перед нами святой князь Владимир, креститель Руси, приравненный к апостолам, заложивший основу будущей великой державы. Кто он? ==================== Предисловие автора Предисловие автора Сразу признаюсь: еще три года назад я совершенно определенно говорил: писать о великом князе Владимире Святославовиче я не буду. Почему? Страшно. Образ князя Владимира, который вырастал в моем сознании в процессе сопоставления литературных источников, вариантов отечественных летописей, зарубежных хроник и археологических данных, — образ этот мне нравился все меньше и меньше. Противоречивые гипотезы ученых — историков и филологов — только ухудшали ситуацию. Мой образ Владимира все дальше уходил от той величественной фигуры, которая возникает в сознании каждого православного человека, да и не только православного — любого закосневшего атеиста, который еще помнит школьн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он смотрел на морава. — Есть и другая причина, — тоже по-ромейски буркнул морав. — Его отец очень богат. Заплатит большой выкуп. — Насколько большой? — поинтересовался вождь степняков. — Сто гривен серебра, — ответил морав и покосился на остальных печенегов. Те слушали с интересом, но, похоже, ничего не понимали. — А может, и больше сотни, — сказал морав. — Больше, — уверенно произнес хан. — У этого отрока одна бронь стоит не меньше тридцати гривен. И все же его придется убить. — И приказал по-печенежски: — Улайчи, прикончи его! Названный неторопливо вытянул саблю. Крутанул вокруг кисти, красуясь. — На колени, рус! — велел он. — Хан милостив. Ты умрешь быстро. Я разрублю твою башку и накормлю богов твоим мозгом. — Бронь не попорти, — предупредил кто-то. Улайчи только хмыкнул и повторил: — На колени! Славка покорно опустился. Правда, не на колени, а на корточки. Со спутанными ногами это удобнее. Моравы мрачно смотрели на него. Видно, уже раскаивались, что приволокли пленника сюда. Интересно, как бы они брали за него выкуп? Пришли бы к отцу, сказали: мы тут твоего сына схитили. Сколько дашь за его свободу? Тут бы им и конец. Мысли текли будто отдельно. Ум же Славки точно отмечал каждое движение палача… А в смерть все равно не верилось. Пока жив — не сдавайся! Так учили Славку сызмала. Пока жив… Улайчи взмахнул клинком. Ударил, красуясь. Не очень сильно, зато очень умело. Как раз так, чтобы просечь черепную кость… …Славка собирался с честью принять смерть… Но тело его как бы само, бессознательно, по одной лишь воинской привычке уходить от удара, опрокинулось на спину. Ноги выбросились вверх, навстречу сабле… Клинок у копченого и впрямь оказался замечательный, и следил за ним степняк хорошо, потому славно отточенное лезвие рассекло путы на ногах Славки, как коса — соломину. Не встретив ожидаемого сопротивления черепной кости, сабля едва не воткнулась в землю. Ее хозяин тоже удивился… Но еще больше он удивился, когда Славка изо всех сил ударил его ногами в бок. Копченый отлетел… прямо на своего вожака, едва не сбив того с ног. А Славка вскочил на ноги (удача снова была с ним, раз копченые позабыли связать ему руки) и одним прыжком оказался на спине вожакова жеребца, который, как и следует хорошо вышколенному коню, стоял рядом с хозяином. Когда на спине жеребца оказался чужой, тот, опять-таки как подобает хорошо обученному коню, тут же извернулся, по-змеиному выгнул шею и нацелился хватануть Славку за ногу. Славка саданул его между ушей, выдернул из притороченного к седлу колчана стрелу и безжалостно воткнул ее в круп жеребца. Жеребец вскрикнул от боли и рванулся с места. Миг — и он вылетел из рощи и галопом понесся вверх по пологому склону прочь от реки. Ошарашенные печенеги опомнились быстро.