Когда через несколько минут Рашель вернулась, лучевик куда-то исчез, уступив место подносу с кофейником. — Спрашивай, — добродушно сказала старуха. — У тебя все желания на лице видны, девочка. — Как вступить в Лигу Телохранителей? Генриетта издала странный звук — полусмешок-полувздох: — Очень просто. Когда через два года ты станешь совершеннолетней, то можешь подать заявление в местный филиал Лиги, заплатить взнос и получить категорию «М». Если через год наберешь полсотни баллов по шкале сложности, то перейдешь в категорию «Н» — это уже полноправный член Лиги. Еще сотня баллов — категория «О». И так до категории «X» — двенадцатой, наивысшей среди общих. — А что означают эти буквы? — «X» — хранитель, «О» — опекун, «Н» — наблюдатель… — А «М»? — Мясо. Рашель молчала. — Из группы «М» переходят в «Н» около сорока процентов. Остальные платят отступной взнос… или гибнут. — А Кей в категории «X»? — Нет. Он в первой сотне — это уже именные категории. У него была «С», если я не запамятовала. — Смерть? — Девушка подняла глаза. — Да. Умница. Именных категорий всего три. «А» — ангел, «Д» — дьявол и «С» — смерть. Они характеризуют устоявшийся стиль работы. — Вам меня не переспорить. — И не собираюсь. Если хочешь пойти в Лигу — я даже помогу тебе тренироваться. У меня у самой почетная категория «X». В Лиге можно научиться многому, другое дело, что найти Кея это тебе не поможет. — Посмотрим… В дверь постучали — тихонько, деликатно. Генриетта нахмурилась: — Кажется, я заболталась… или оглохла на старости лет. Открой. Рашель встала, поворачиваясь к двери, но та уже открывалась. Генриетта не шевелилась, лишь опустила руку в корзинку с вязанием. На пороге стоял Кей Альтос, член Лиги категории «С», и стройный темноволосый юноша, показавшийся Рашель смутно знакомым. Оба в шортах и легких рубашках — уместных на Таури всегда, кроме этих дней. Оба были мокрыми до нитки. — Долго будешь жить, Альтос, — сказала Генриетта, вынимая руку из корзинки. — Сомневаюсь, госпожа полковник. Кстати, для друзей я Дач. — Да? Что ж, — старушка осторожно выбралась из кресла, — наверное, я соглашусь называть тебя так… Привет, Артур. Юноша покачал головой. — Это не Артур. — Кей пристально оглядел Рашель. Усмехнулся, заметив серебряное колечко. — Здравствуй, партнер. Ты выросла… Раш. Девушка слабо кивнула. Улыбка, неуверенная, как зимний рассвет, задрожала на ее лице. — Здравствуйте… — Дай тебя обнять, что ли. — Генриетта медленно проковыляла к Дачу. — Поражена… признаюсь. Она похлопала Дача по плечу. Ехидно поинтересовалась: — Как рыбка на Маретте? Ловится? — Мы прилетели с Джиенаха. — Кей бережно взял руку старушки, коснулся ее губами. — Полковник, я нуждаюсь в вашей помощи. — Только ты? — Нет. Империя. Раса. Мир рушится… госпожа Каховски.

Об этой истории
Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. Императоры иллюзий Сергей Лукьяненко Бессмертие Кея Альтоса — не дар, а цена, которую он выплатил сполна: здесь способность воскресать продаётся и покупается. У него нет ни дома, ни наивных надежд, лишь меткий прицел и вера в удачу в космических схватках. Без этого не выжить, когда человечество ведёт войну против всех разумных рас Галактики. ==================== Часть первая Кей Дач Часть первая Кей Дач 1 Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор. Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы и





